Бог Боли

Несмотря на возможность дышать, горячий воздух невыносим. Тем не менее, когда я указываю Николаю и Крейтону в направлении, где распространяется огонь, они не колеблются.

Мы бежим туда, но Крейтон все время прикрывает меня своим телом.

— Анника... — низкий голос Джера едва достигает нас. — Уходи...

Мы идем на звук, пока наконец не находим моего брата, зажатого под столом. Вероятно, это вызвано взрывом или распространением огня.

Я выхватываю противогаз из простыни Николая и натягиваю его на лицо брата. Его глаза закрыты, тело обмякло, но он дышит.

Он все еще здесь.

Пока я откидываю волосы Джереми с его лица, зову его по имени, но не получаю ответа, Крейтон и Николай поднимают стол.

Затем они выносят его наружу как раз в тот момент, когда огонь уже готов поглотить комнату.

Ноги моего брата волочатся по земле, его вес тянет его вниз, даже когда они быстро несут его прочь от опасности.

Я держусь позади них, стараясь не напрягаться всякий раз, когда Крейтон бросает на меня взгляд. Он не сводит с меня глаз, пока мы не достигаем подножия лестницы.

Как только мы оказываемся снаружи, нас встречает хаос разных масштабов. Охранники, пожарные, зрители.

Я отключаюсь от них, предпочитая сосредоточиться на своем брате.

Гарет сменяет Крейтона, затем они с Николаем несут потерявшего сознание, но дышащего Джереми к врачу.

Я снимаю маску и начинаю следовать за ними, когда стена мускулов преграждает мне путь.

Крейтон смотрит на меня со своей молчаливой задумчивостью, и это ужасает."

"Как будто он винит меня в том, что произошло. Или, может быть, он винит меня в том, что я каким-то образом оказалась в огне.

Он снимает маску и бросает ее на землю, обнажая стиснутую челюсть. И его руки, и его лицо испачканы сажей, и мне хочется стереть ее.

Но я этого не делаю, полностью захваченная мрачным выражением его лица.

Его карающий взгляд с горячим гневом скользит с моего лица на грудь, а затем на талию.

В этот момент я понимаю, что бродила по дому в мокрой рубашке. В рваной мокрой рубашке. Она не только едва прикрывает мою задницу, но и прилегает к телу, оставляя мало места для воображения.

Даже мои соски твердые, давят на ткань.

Крейтон не выглядит довольным видом, но если он и доволен, то недовольство и гнев отрезали всякое чувство благодарности.

Он снимает свою толстовку и накидывает ее мне на голову. Я помогаю ему, просовывая руки в огромные рукава. Вещь проглатывает меня целиком и доходит почти до колен. И точно так же я окружена его теплом и успокаивающим запахом.

Но, несмотря на избавление от холода, я не могу унять дрожь при виде его полуголого тела, выпуклых мышц и татуировки в виде паука.

Что-то застревает в горле, и я несколько раз кашляю.

— Спасибо.