Потерянная пара альфы

Бегала, перевоплотившись в Серебрянку по округе, наматывая по привычке один малый и два больших круга. Так сказать, тренировала выносливость, гуляла и дышала воздухом. А теперь, утеплившись в хорошо согревающую одежду, вышла из дома, по привычке завязывая потуже волосы в пучок. Захотелось составить компанию лесничему на осеннем солнышке и послушать очередную увлекательную историю, которых он знает несметное количество.

Начало ноября в этом году выдалось сухим, но морозным. А вот снег, как ни удивительно, до сих пор не выпал, хотя земля схватилась льдом уже неплохо.

— Так рановато же… или у вас, у оборотней, по-другому? Не как у наших женщин? — чешет затылок, нахмурив брови.

А меня веселье пробирает. Наконец-то на повестке дня попалось то, о чем этот человек не знает, хотя я очень быстро привыкла, что он вместо энциклопедического словаря объясняет всё, о чем бы не спросила.

— По-другому. Мы же не люди, а двуликие. Потому и дитя внутри нас быстрее развивается, — рассказываю с удовольствием.

До сих пор не верится, что скоро мамой стану. Но мысль неимоверно греет. А еще собственное состояние удивляет. Всегда думала, что малыш силы у матери тянет, делает ее слабее, нежнее, эмоциональнее и чуть неуклюжей.

А у меня всё не так. Энергия бурлит, хочется двигаться, носиться, активничать, что-то делать, творить. Слух в последние недели стал совершенно идеальным, хотя и до этого никогда на него не жаловалась, обоняние обострилось, даже зрение будто бы восстановилось. Проблемы с тем, чтобы видеть в темноте, совершенно отступили.

А недавно дед Исай меня удивил. Нашел где-то махонький кусочек зеркала, скорее даже осколочек размером с половину ладошки, и сунул под нос со словами:

— Глянь-ка, дочка, как ты похорошела.

Честное слово, думала, какая-то шутка. А потом обомлела. Мои седые волосы стали темнеть, наливаться темно-русым цветом, какой был у мамы на фотографиях. Правда, пока не все локоны, а лишь частично, процентов на сорок, но с каждым днем все больше.

— А глаза, Аленька, видела? Ух, какие глазища. Голубые, как небо. Ясные. Глубокие. Как пить дать, твой жених по новой влюбится, как только в них заглянет.

— Ой, скажете тоже, — покачала головой, не веря в такую сказку.

Хотя, не спорю, хотелось… Очень хотелось сказки, доброй, милой и уютной, а не страшной, с врагами и злыми завистниками, что кружат надо мной, как коршуны. Даже сердечко екнуло, стоило Райдэна вспомнить. Глупое сердце, полюбившее сразу и навсегда.

— Погодь, дочка, — возвращает меня в реальность серьезный голос лесничего, отложившего свой короткий, но очень острый нож, которым по дереву резьбой занимается. — Тогда планы меняются, нельзя нам дольше тянуть. Пора возвращаться.