Поцелуй смерти

Главный театр столицы был настоящим архитектурным памятником. Невероятно красивый в готическом стиле, отдельный мрамором, мозаикой и драгоценными камнями. Прадед Эдуарда построил и подарил жене, которая очень ценила искусство. Я понимала в нем куда меньше, но ценить красоту тоже умела. И сегодня он мерцал множеством огней, которые отражались от драгоценных камней. Это добавляло атмосферы и настроения.

А внутри, помимо красивого убранства, была ярмарка тщеславия. Дамы хвастались нарядим, кавалеры прекрасными спутницами. Мы прибыли одни из последних, перед императором и сразу, под пристальными взглядами высшего общества, прошли в его ложу. Сегодня у нас имелось личное приглашение его величества, составить ему компанию.

— Ты не любишь высшее общество? — поинтересовался Эдвард.

— Нет. Но я люблю тебя, — тихо ответила своему змейсу, а он сжал мою руку и склонившись, поцеловал на глазах у всех.

По залу побежали шепотки, а мне было все равно. Сколько времени я пеклась о правилах и приличиях, теперь пусть о них заботится мой жених. Если считает нужным.

— Будешь ругаться? — тихо спросил лорд.

— Нет, — шепнула я в ответ.

— Зато твой дядя придет бить мне лицо. Он сегодня здесь и несомненно все видел.

— Я тебя защищу, — улыбнулась я.

— Тогда я спокоен, — хмыкнул змейс.

Сзади нас раздалось покашливание, и мы отпрянули друг от друга. В ложу, незаметно, вошли его величество и Валенсия Тартар. Встав, мы поклонились, приветствуя монарха. Он кивнул и расположился на предназначенном для него месте, подле него присела девушка и мы опустились на свои места. Все условности были соблюдены.

— Скоро начнется представление? — спросила я.

— Еще несколько минут, — сверился с часами Эдвард.

— Я с таким нетерпением жду! Папа не любит такие вечера и попасть на открытие сезона очень заманчиво, — от Валенсии исходили волны восторга, они омывали нас, и самое главное, императора."

"Эта пара очень чутко реагировала друг на друга и заметно было, что у них чувства, они не скрывали больше. И теперь перетянули внимание общества на себя.

— Ее величество тоже любит театр. Ее не будет сегодня? — спросил Эдвард.

— Мама некоторое время общалась с Валенсией, потом сообщила, что планирует начинать отходить от дел и уехать в глушь, как только мы поженимся, и моя жена освоится при дворе. Не замечал за ней склонности к затворничеству, — поделился его величество.

— Может она устала? — предположила я.

Мужчины скептически на меня покосились. Что с них возьмешь? Никакой чуткости.

— Может это эгоистично, но для меня главное, что меня приняли. Я очень переживала — поделилась Валенсия. — А еще предстоит узнать, что скажут люди.

— Анне и Эдварду слухи совершенно не мешают. Какие про них только не ходят, — улыбнулся Эдуард.