Поцелуй из прошлого

Она разбивала о стену драгоценный фарфор, орала до хрипоты, устраивала истерики, сотрясая своими воплями старинные стены замка. Как только Бетани расходилась, ее было невозможно успокоить. Но сейчас перед ним другой человек.

Он видел в ее глазах гнев и страсть, ярость и желание. Но Бетани не сдвинулась с места, не старалась ударить Лео, не кричала. Она молча на него смотрела.

Лео не понимал, то ли восхищаться тем, что она так изменилась, то ли разочаровываться.

— Я не допущу, чтобы ко мне относились как к необузданному подростку или служанке, Лео, — сдержанно произнесла она. — Я понимаю, ты привык к тому, что твои желания мгновенно исполняются, но я не твоя подданная. Я взрослая женщина. И я живу своим умом.

— Рад это слышать, — сказал Лео. — Значит, античные вазы не пострадают от твоего буйства?

Бетани помрачнела, но отреагировала спокойно. Против воли Лео все больше ею восхищался.

— Станешь относиться ко мне как к ребенку, и я буду относиться к тебе точно так же, — многозначительно произнесла она. — А я очень сомневаюсь, что твое самомнение при этом не пострадает.

Итак, Бетани повзрослела? Неужели она избавилась от ребячества? Лео с восторгом ее оглядел. На самом деле он даже обрадовался. Разве он позволил ей сбежать в Канаду не потому, что устал от ее истерик? Она была так молода, когда они познакомились. Разве он не хотел, чтобы она поскорее образумилась?

Лео сам виноват в том, что предпочел на нее сердиться, как на ребенка, но не постарался ее перевоспитать.

— Ты по-прежнему моя жена, — спокойно произнес он после долгого молчания. — Поэтому ты не можешь жить в деревне. Это спровоцирует слишком много сплетен.

— Спасибо за то, что на этот раз поговорил со мной как со взрослым человеком. — Бетани вздернула подбородок. Ее ясные глаза сверкали неповиновением и категоричностью, и Лео насторожился. — Мне интересно, сможешь ли ты продолжать общаться так же?

Глава 5

— Будем считать вопрос риторическим, — мягко произнес Лео, однако взглянул на нее так пристально, что Бетани поняла: она не сможет притворяться хладнокровной, если продолжит на него смотреть.

Нервничая сильнее, чем ей бы хотелось, Бетани принялась мерить шагами гостиную, нарочито внимательно рассматривая огромную картину Тициана на противоположной стене, стоящие на комоде ало-синие вазы муранского стекла, на которые падал свет от венецианской люстры на высоком потолке.

Она старалась делать вид, что не замечает Лео, однако ощущала каждое его движение и слышала каждый вздох.

— Ужин в восемь часов, — надменно произнес он, нарушая гнетущую тишину. — По сохранившимся традициям к столу нужно явиться в вечернем наряде.