Повенчанные небесами, или Моя маленькая тайна

Вздрагивает, но руку не вырывает, лишь нервно сжимает пальцы.

— Не переживай. Все будет хорошо.

— Богдан, но ведь это все… неправильно…"

"— Что неправильно, Юлиана? Что мы встретились, не зная кто мы есть друг другу? Или неправильно, что оба не смогли сопротивляться чувствам? А то, что у меня родилась дочь, а я не знал об этом — это, по-твоему, правильно? Нет, Юлиана, неправильно вмешиваться в чужие жизни, и решать за других, что нужно делать и как жить.

— Я… Я не знаю, что сказать. — Вздыхает Юлиана.

— Ты никому, ничего не должна объяснять. Если бы я не попал в аварию, я бы не отпустил тебя. Понимаешь? Неужели ты думаешь, что сейчас я откажусь от тебя и от Снежаны? Нет, Юлиана, — отвечаю сам.

И пока она не придумала еще что-нибудь, спрашиваю:

— Надеюсь, ты не будешь возражать на установлении отцовства?

— Нет… — отвечает очень тихо, и отворачивается.

— Юлиана, посмотри на меня, — прошу ее.

Как бы мне хотелось, чтобы она снова смотрела на меня тем доверчивым и восхищенным взглядом, который смог растопить мое сердце. Но на меня глядят грустные и обеспокоенные глаза. В них нет того блеска и огня, который горел, когда в ту ночь она шептала мое имя.

Глава 21

ЮлианаПоднимаю взгляд на Богдана, и мое сердце против воли ускоряет ритм. Не могу равнодушно смотреть в его глаза. В них есть что-то завораживающее. Они зовут, манят, затягивают и не отпускают. Чувствую тепло мужской руки и легкий укол ревности, что дочка выбирает его, а не меня. Маленькая предательница!

Наверное, мы бы так и сидели, не разрывая зрительный контакт, если бы не Снежана, которая начала беспокойно елозить и сжимать ножки. Она тянет ко мне ручки, словно хочет слезть, и тут же опускается назад.

— Снежа, иди ко мне скорее. — Хочу взять ее, чтобы посадить на горшок.

Сама она еще не просится, но по поведению можно догадаться, когда дочь хочет в туалет.

— Поздно, — произносит Богдан, смешно морщится, но сам сидит, не шелохнувшись, чтобы не мешать «естественному процессу».

Виновато смотрю на него, словно это я «накосячила».

— Она без подгузника, да?

— Без. Сыпь же…

— Боже… Прости, — извиняюсь, но самой смешно. — Надо было приподнять ее…

Богдан качает головой.

— Тетя Дана на этот счет выдала четкую инструкцию: не пугать ребенка. Иначе меня дисквалифицируют, — заявляет на полном серьезе.

Дочь снова начинает елозить. Все верно: в мокром моя малышка сидеть не любит.

— Снежана, ну как так-то, а?

— Все нормально. Не ругайся. Она тут ни при чем. — Богдан нежно убирает непослушные кудряшки с личика Снежаны.

Еще как при чем. Беру дочь на руки и невольно бросаю взгляд на мокрые брюки Богдана. Что сказать? Снежана очень постаралась. Но я почему-то еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться.