Поздравляю,ты допрыгалась

Как забыть, что он нашел любовницу похожую на меня? Я не хочу жить с ним рядом, находиться под одной крышей!

Потому что до сих пор больно! Вычеркнул меня из своей жизни после всего, что между нами было. Поселил в одном доме со своей любовницей, которая сдала меня убийце.

«Отольются кошке мышкины слезки» — мысленно произношу и прячу свои истинные чувства за маской безразличия.

Петр хромая выходит нам навстречу. Почти подбегает ко мне насколько позволяет нога и сгребает в свои медвежьи объятия. Что это с мужчинами? Такое ощущение, что их подменили. Где суровость и холодность на лице?

Мысленно возмущаюсь, но где-то приятно видеть, что он переживал.

Хотя я еще обижена. Оливье он тоже так обнимать собирается?

— Напугала меня! Бить тебя некому и мне некогда, — бурчит так смешно, а голос глухой срывающийся. Переживал…

— Со мной все хорошо, — спокойно произношу.

— Вижу! Прости, девочка, что оставил, — я поднимаю к его лицу взгляд насколько он мне позволяет, а там… в глазах слезы. Такие большие и сильные мужчины тоже плачут…

— Рустам не собирался меня отдавать Зурабу, — оглядываюсь, Чех чуть в стороне говорит по телефону.

 — Он все хорошо спланировал, а я согласилась помочь. Теперь его задержали. Петр, заступись, пожалуйста, — я Чеха не просила, видела, что он зол. Бессмысленно в таком состоянии с ним разговаривать.

— Я Самира полностью поддерживаю, — гневно проговорил Петр. — Рустам должен был предупредить. Да любой из нас голыми руками на Зураба пошел бы, чтобы его жену спасти. А он месяц молчал, за нос водил. Значит, знал, что если понадобится — тебя отдаст! — выговаривал он каждое слово сквозь зубы.

— Вы не боги, а его жена могла погибнуть, — продолжала заступаться за Рустама.

"

"— Он рискнул тобой, Лея. Этого ему Самир не простит. Я удивлен, что он его в живых оставил, — бесполезно разговаривать с этими упрямыми мужчинами, но я попробовала еще раз:

— Отправьте на пенсию. Пусть больше не считает его своим другом, но Рустам не заслужил тюремного срока. Я не буду давать против него показания. Он спас свою жену.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Рустам сам себя отправил на пенсию.

С позором! Ты озябла, идем в дом, — тут он был прав, меня всю трясло.

— Как Валид?

— Лучше. Слабый еще, но это не помешало ему уже раз десять мне позвонить и спросить, что с тобой. Рвется в Москву, — так приятно, что он обо мне думает. Слезы опять потекли из глаз, как у какой-то нюни. — Ты иди в душ. Хорошо прогрейся под горячей водой, а я тебе с Олегом отвар один волшебный сварю. Тебе поспать надо.

Поспать надо, но я боюсь, не смогу уснуть. Наступает откат и меня уже не от холода трясет.