Пожнешь бурю

Экни Фицхью, высокая, неуклюжая, с вечно красным носом и суровыми, проницательными глазами, жила в семье со дня рождения Александра. Острая на язык и не склонная к проявлению каких-либо теплых чувств, она, тем не менее, была беззаветно предана Макэйлисам и обожала самую юную свою подопечную, словно Мереуин была ее собственной дочерью."

"– Самое время замуж, – добавила Энни, наклоняясь и поднимая сброшенные башмаки, не заметив промелькнувшего на юном личике возмущенного выражения. – Ох, поглядите-ка, люди добрые, все в грязи да еще Бог весть в чем! – Длинный нос ее сморщился от отвращения. – Вонища от вас, в пору загнать спать к скотине в коровник. Давайте все с себя скидывайте! Хорошая баня, вот что вам требуется!

– Ой, Энни, пожалуйста, не сейчас! – взмолилась девушка.

Старушка была неумолима.

– Раздевайтесь, а я пригляжу за ванной.

Мереуин вздохнула, зная, что спорить бесполезно, нехотя стащила платье, вышитую рубашку и перебросила их через спинку кресла, но к тому времени, как вода согрелась, она уже тряслась от холода, и жаждала окунуться в медный чан. Быстренько пробежав босиком в смежную туалетную комнату, она с радостью погрузилась в горячую воду, испустила долгий удовлетворенный вздох и закрыла глаза, пытаясь выбросить из головы все мысли о неприятных новостях, сообщенных Александром, особенно о своих планах обольщения ненавистного маркиза Монтегю.

Тело девушки цвета слоновой кости, с мягкими округлыми ягодицами, сильными упругими бедрами казалось в прозрачной воде безупречным. Если бы она знала, что тело это способно пробудить страстные желания в любом мужчине… Но Мереуин Макэйлис совершенно не думала о силе своей красоты, отдавшись убаюкивающей ее ароматной воде, теплу потрескивающего в камине огня. Александр дома, она счастлива. И ничего больше не имеет значения.

Через полчаса Мереуин сошла вниз, скромно завернутая в мягкий розовый атласный халат, с вымытыми волосами, переливающимися от отблесков пылающего в камине огня, и узнала от Энни, что Алекс с Малькольмом поехали вниз, в загоны, посмотреть на ягнят. Скучая, она принялась уныло бродить по пустым комнатам, задержалась в библиотеке, разглядывая висевшие там портреты.

Раньше они были развешаны в длинной галерее в восточном крыле, но ее сожгли англичане, и до восстановления дело еще не дошло. Картины вместе с другими ценностями хранились в тайнике донжона, который теперь вскрыли, обнаружив их нетронутыми огнем, пожравшим некогда величественное сооружение, и непогодой.

Портрет Эберта, древнейшее достояние Кернлаха, если не считать перевязи Роберта Брюса, висел над камином, и, судя по ширине плеч, мощной шее и бочкообразной груди, их предок был настоящим гигантом с коротко стриженными золотистыми волосами.