Пожнешь бурю
Семнадцатилетняя шотландка Мереуин Макэйлис никогда в жизни не видела маркиза Монтегю – но ее воображение рисовало этого заклятого врага их семьи омерзительным чудовищем. Каково же было изумление девушки, когда знаменитый своими дерзкими и скандальными выходками маркиз оказался… мужественным сероглазым красавцем, способным разжечь пламя страсти даже в самой искушенной женщине. Могла ли противостоять ему юная, невинная Мереуин?
– А…
– Довольно, – отрезала Мереуин. – Пожалуйста, отнеси письмо в город и, ради Бога, никому об этом не говори!
– Есть, капитан! – отрапортовал мальчуган и побежал по коридору к кухне.
Мереуин, чуть нахмурясь провожала его взглядом, молясь, чтобы юнга в целости и сохранности вручил письмо в руки Чарльза Брентуэйта. Она умудрилась раздобыть необходимые сведения, попросив всегда готовую услужить Бетси разузнать у лакея, есть ли в Лондоне отделение кернлахских прядилен и где находится его контора. Через несколько часов Бетси вернулась в комнату Мереуин и радостно сообщила, что контора находится близ Бонд-стрит и управляет ею бывший банкир по имени Чарльз Брентуэйт.
Мереуин сразу воспрянув духом, села писать письмо мистеру Брентуйэту и просить помощи. Она без малейшего колебания и угрызений совести вручала свою судьбу совсем незнакомому человеку, ибо отчаянно желала убраться подальше от Лондона, от Уильяма Роулингса, а особенно от все сильнее волнующего ее лорда Монтегю. Она не видела его с момента вчерашней жаркой стычки и тайно этому радовалась.
Мереуин медленно подошла к окну гостиной, откинула кружевные занавески, посмотрела в залитый солнцем сад, и слабая улыбка, тронула румяные губы. Проклиная себя, девушка не могла избавиться от желания видеть Иена, ощущать его прикосновения, вновь испытать восторг страсти, которую он пробуждал в ней жаркими поцелуями и нежными ласками.
Тем больше оснований, угрюмо заключила она, немедленно связаться с мистером Брентуэйтом.
– Мне хотелось бы перемолвиться с вами словечком, если не возражаете, мисс – Мереуин стремительно обернулась выведенная из задумчивости знакомым низким голосом, и сердце ее сжалось.

















