Пожнешь бурю

Время бежало неумолимо, и Мереуин опасалась оказаться одна на темных улицах. Вдобавок ноги страшно ныли, сердце колотилось и отчаянно хотелось пить.

– Вам плохо, мисс? – забеспокоился ее собеседник, увидев как она побледнела.

– Х-хорошо, – дрожащим голосом успокоила его Мереуин. – Я, пожалуй, пойду домой.

– Вам сперва надо немного отдохнуть, – возразил он. – Не хотите ли выпить лимонаду? Мое судно тут, неподалеку.

Мереуин решительно отказалась, хотя предложение было весьма заманчивым.

– Меня ждет экипаж, – соврала она, – но все равна большое спасибо.

Офицер смотрел вслед, удаляющейся стройной фигурке в лимонно-желтом муслине и думал, какая беда заставила эту юную и, судя по всему, отважную девушку решиться на столь опасную прогулку.

Сердце Мереуин гулко стучало, когда она пробиралась между расставленными на пирсе ящиками и бочками. Фрэнсис, конечно, уже обнаружил ее отсутствие и поставил в известность маркиза. Она боялась его гнева и желала бы набраться храбрости и утопиться в грязных водах Темзы, лишь бы не думать об ожидающем ее наказании!

– Я его не боюсь! – шептала она, упрямо вздергивая подбородок. Топиться было бы трусостью, а Макэйлисы никогда не трусят!

Уильям Роулингс вышел из экипажа на булыжную мостовую, тянувшуюся вдоль широкого, загроможденного пакгаузами берега Темзы. У причалов внизу стояло множество судов, сумрачное небо, протыкали бесчисленные мачты, в доках кишели матросы вперемешку с богато одетыми купцами, которые спускались в трюмы для проверки товаров, недавно прибывших из колоний, пытались разобраться, где чей груз, и в сыром лондонском воздухе висел разноголосый гул.

Уильяма поглотила, сутолока гавани, которая, на, его взгляд, была раз в пять бестолковее, чем в Глазго.

– Я ищу «Галифакс», – обратился он к плотному моряку с, могучими плечами, тащившему на спине огромный сундук.

– Док там, – последовал краткий ответ, сопровождаемый тычком пальца."

"Уильям небрежно поблагодарил, проигнорировал ответное бурчание и зашагал в указанном направлении к небольшой бригантине, пришвартованной толстыми стальными тросами неподалеку от места, где он только что останавливался. Команда спускала нок-реи и паруса, мускулистые матросы возились на кабестане, судно явно только что прибыло. Уильям, не обращая ни на кого внимания, свернул к трапу, ведущему к кормовым каютам.

Каюта капитана была просторной и опрятной, пропитанной сильным запахом смолы и табачного дыма. Капитан Гарольд Франклин, усатый джентльмен пятидесяти двух лет, скорчившись, сидел за столом, разбитый разыгравшимся ревматизмом. Он что-то писал, крепко сжимая перо скрюченными пальцами.