Пожнешь бурю

 – Они надеются на наше воссоединение! Насколько я помню, именно похвалы, расточаемые вам Алексом, погнали меня в Глазго! – Она посмотрела на него твердым взглядом. – Нет, милорд, слишком поздно. Я отказываюсь жертвовать ради Кернлаха своей жизнью и счастьем. Я узнала, что в мире есть вещи намного важнее семейной чести и гордости.

– Пожалуйста, Мереуин. Я приехал не для того, чтобы просить вас простить меня. Знаю, я слишком больно вас ранил. Это неправда, что я женился на вас ради прядилен, но вы, конечно, мне не поверите. – Широкие плечи устало сгорбились. – Я чересчур часто вам лгал и использовал вас для достижения собственных целей. И из-за непомерной гордости я не желал признать, насколько сильно люблю вас, полагая, будто это просто страсть, вызванная стремлением отомстить. Я не хотел понимать, что вы отличаетесь от других женщин, что ваша отвага и стойкость глубоко поразили меня. Вместо этого я стремился сломать вас, ибо боялся не справиться со своевольной девчонкой, вполовину меньше меня.

Иен подошел к окну и повернулся к ней спиной, глядя на затянутый туманом ландшафт, на стекающие с карнизов струйки дождя.

– Даже в день нашей первой встречи в Монтегю, когда вы нанесли мне унизительный удар, я пришел в ярость, но не мог не испытывать непонятного восхищения вами.

Мереуин увидела, как смягчилось его лицо, а серые глаза засветились от этих воспоминаний.

– Вы были такой маленькой и грязной и все равно кидались на меня, точно разъяренный львенок. Необычайное сочетание отваги и редкостной красоты заинтриговало меня сверх всякой меры. Отчасти по этой причине я отправился искать вас на «Колумбии». А когда нашел, вы чуть с ума меня не свели своим стремлением к превосходству и отказом подчиниться мне. Только много позже я понял, что вас влекло ко мне точно так же, как меня к вам. В вас, Мереуин, есть нечто, всколыхнувшее всю мою душу.

Иен приложил руку к сердцу.

– Чувство это сильнее даже моей любви к вам. Мне кажется, будто мы созданы друг для друга и нам суждено свыше быть вместе. Возможно, поэтому мы так терзали друг друга. Порой я пугался, не в силах поверить, что такой мужчина, как я, привыкший владеть любой ситуацией, оказался вдруг не в состоянии справиться со своим собственным сердцем."

"Иен оглянулся, ища ее взгляда, но как только их глаза встретились, мягкие губы Мереуин сурово сжались.

Маркиз тяжело вздохнул.

– Мереуин, я приехал вовсе не затем, чтобы открывать свое сердце или умолять вас вернуться со мной в Монтегю. Знаю, вам трудно меня простить, и не могу вас за это винить. Боже милостивый, как подумаю, что оставил вас в руках этой свиньи и он выстрелил и едва не убил… – Его лицо исказилось, как от физической боли, а серые глаза наполнились презрением к самому себе.