Пожнешь бурю

Макэйлисы встретили новость со стоическим спокойствием, загнав свой гнев глубоко внутрь. Кроме того, что половина прядилен в Глазго и права судоходства принадлежали теперь сассенаху,[7] ненавистному англичанину, вдобавок их вынудили смириться с фактом, что Эдвард Вильерс, предавший Дугласа Макэйлиса, с благословения короля стал обладателем его родового титула и состояния.

Александр обнаружил, что обстоятельства требуют от него вести дела со скаредным и несговорчивым английским маркизом. К несчастью, замок Кернлах был слишком тесно связан с замком Монтегю соседством и деловым партнерством, чтобы их владельцы могли держаться независимо друг от друга, а лорд Монтегю, получив преимущества, без зазрения совести ими пользовался. Встречи между молодым лэрдом Макэйлисом и старшим по возрасту маркизом случались редко, сознательно сведенные к минимуму, но ситуация оставалась в лучшем случае напряженной, а нередко и взрывоопасной. Лорд Монтегю не скрывал желания полностью завладеть всеми землями и прядильнями в Глазго, и Александр столкнулся с жестокой необходимостью оберегать свои владения.

– Интересно, вернется ли Алекс сегодня домой, – задумчиво гадала Мереуин, когда лошади свернули на каменистую тропу, ведущую вниз к конюшням. – Прежде он никогда так надолго не уезжал по делам!

Малькольм кивнул, прикрыв карие глаза и посматривая на редко выглядывающее солнце, которое со слепящей яркостью отражалось в окнах замка.

– Уж не стряслось ли чего опять на прядильнях? – пробормотал он.

Мягкие губки Мереуин сердито сжались.

– Думаешь, снова этот вонючий ублюдок Вильерс?

Малькольм бросил на нее неодобрительный взгляд:

– Гнев Господень, матушка перевернулась бы в могиле, услышав от тебя подобные речи!

Мереуин подбоченилась и лишь на секунду подумала о прекрасной женщине, которую едва помнила.

– А мне все равно! Ты отлично знаешь, сколько лет этот ужасный человек отравляет Алексу жизнь! Если бы только у нас были деньги, чтобы выкупить его долю в партнерстве… Лучше бы этот жирный германский боров отдал Вильерсу сразу все, тогда бы мы, по крайней мере, самостоятельно начали жизнь сначала. Просто ужасно! Ведь нам приходится постоянно копаться в навозе да еще и нести все расходы!

– Не стоит тебе утруждать свою маленькую головку делами, – заметил Малькольм и беспокойно заерзал в седле, сознавая полную бесполезность своего замечания.

Их мать умерла, когда девочке было шесть лет, и неопытный Александр, воспитывая младших сестру и брата, не делал для Мереуин никаких исключений. Ее наравне с Малькольмом учили разводить овец, вести дела поместья, возить шерсть в Глазго и распоряжаться на прядильнях, половина которых принадлежала Вильерсу.