Практикантка доктора Соболева

Совсем, совсем не рабочий какой-то момент получается…

— Люб, я приставать не буду, — нашептывал искуситель — Сергей, сам себе противореча жадными изучающими движениями пальцев на её пояснице, — Если вы против…Поехали? Просто, чтобы…

Люба молчала, закусив губу и слушая. Это так сладко было. Просто стоять так близко к нему и слушать.

— Люб, — уже с каким-то отчаянием. Сергей наверно её неразговорчивость за отказ принимал, — Будет весело.

И тут Люба рассмеялась. Господи, ну и аргумент. Будто им обоим именно это на самом деле надо. Повеселиться, да.

— Ну раз весело, — хохоча, кивнула Любовь Павловна, — То, так и быть, поеду.

И наконец выпуталась из Соболевских объятий.

— Только я тоже скидываюсь. За меня платить не надо, Сергей Иванович, — бросила, уходя.

12.

Люба, тяжко вздохнув, в сотый раз крутанулась перед зеркалом. Нет, это фиаско. Заморские джинсы её исконно- русской фигуре катастрофически не шли. Задница, и без того примечательная, выглядела просто угрожающе огромной на фоне быстро становящихся к низу достаточно стройными длинных ног. Будто два треугольника к квадрату прилепили…Любе даже всплакнуть захотелось. Она тут решается, понимаете ли, на первый в своей жизни легкомысленный роман, а он может и вовсе не состояться по причине неэстетически прущей во все стороны филейной части.

Ну а что делать?

Люба крутанулась ещё раз, встала на цыпочки и махнула на своё отражение рукой. Турбаза же. В любимой юбке не поедешь, каблуки не наденешь. Кроссовки да практичные штаны — вот её удел. Радовало, что хоть блузка сидела замечательно. Легкий персиковый трикотаж соблазнительно обтягивал грудь, прозрачные рукава нежно подчеркивали мягкую округлость рук. Пышный пшеничный хвост, собранный чуть набок, покоился на женственно- покатом левом плече. Впрочем, с верхом у Любы проблем никогда не было. Может взять всё-таки юбку или платье? Вечером же банкет…Хотя какой банкет? Одно название, а на деле шашлыки, водка рекой да банька, но мало ли…И Люба всё- таки сдёрнула с вешалки лёгкое темно-синее платье и бросила его в раскрытую у её ног дорожную сумку. Туда же полетели босоножки на невысоком каблуке.

Закрыв шкаф, Вознесенская кинула беспокойный взгляд на часы — ещё тридцать минут есть до того, как Соболев зайдет. Отлично, успевает. Люба подхватила косметичку и отправилась в ванную рисовать лицо. Там освещение было не в пример лучше. И, как это обычно бывает, оглушающему трезвону дверного звонка суждено было раздаться именно в животрепещущий момент прокрашивания ресниц.

— Бл…и-и-ин, — Люба в сердцах кинула кисточку в раковину, с тоской взирая на свой чёрный-чёрный правый глаз.