Право на месть

Склонилась, судорожно зашептала на ухо:

— Я не знаю, что будет дальше… Но пока меня не поработила эта дрянь… я про семечко… Если Айяту я не нужна и через две недели и весь Лес, и я, и Анхельм будем свободны, как только я его высажу… то я не хочу больше снов, где не понимаю, что и как… Я хочу по-настоящему.

И в подтверждение своих слов стянула с себя рубашку, ломая последние преграды в реальности.

Глава 20

Странное знакомство

Открыв поутру глаза, первым делом наткнулась на взгляд Ронарда — глубокий, теплый. И влюбленный, это вне всяких сомнений. Улыбнулась в ответ, чуть потянулась, ощутив немного болезненный дискомфорт в теле. Замерла на мгновение, внезапно и очень ярко вспомнив о пережитой ночи, и по своему обыкновению залилась краской.

— Могу все убрать, — кажется, Ронарда откровенно забавляла эта моя способность краснеть по поводу и без. — Точно не хочешь?

На его пальцах заиграла белая целительская магия, но я решительно замотала головой. Как и в самый первый раз, когда он предупредил о возможных неприятных ощущениях и предложил сразу снять их. И еще после, когда оказалось, что далеко не все в прекрасных беатиных любовных романах соотносится с действительностью. А потом и в третий раз тоже… Но я хотела чувствовать все. По-настоящему, а не как в волшебных снах, где был только сплошной экстаз и катастрофически не хватало понимания банальной физиологии…

Это как в детстве: когда захотела — и полетела во сне. Или вот даже переплыла теплый океан, при том, что плавать вообще не умеешь, а больше воды за раз, чем в одной лохани, никогда и не видела. И только оказавшись в настоящей реке понимаешь, что «вжухх! и поплыла…» не получится. Что тело, оказывается, само держаться на воде не желает, что предстоит еще только научиться: и руками, и ногами, и дышать по-особому. А прежде побарахтаться и наглотаться воды.

Так что мне хотелось запомнить все. Вся растворилась в ощущениях, с удивлением отмечая, как быстро сменяется одно чувство другим, и сколько еще всего я не знаю о собственном теле. И как тонко и умело Ронард обращался с ним, словно играл на сложном инструменте, извлекая все новые звуки, настраивая в идеальный унисон с собой…

Внизу все равно немножко тянуло, а теперь еще и начало стремительно теплеть, будто одним моим щекам прилившей крови мало. Но я упрямо отказалась от целительства — нет, пусть это все останется со мной.

— Может, тогда по-другому? — хитро прищурился Ронард и стремительно нырнул под одеяло.

У меня глаза на лоб полезли, когда прохладный язык прошелся по тем жарким местам, где я его точно представить не могла. Куда там тем уже почти целомудренным снам! Такого в беатиных романах точно не было, а, значит, и в моих фантазиях не откуда было возникнуть…

Жалела? Нет.