Право на месть

— Гхр-рр, — скалился манс.

— Ты ведь сам волшебный зверь, должен соображать.

— Агр-ррх!

Еле увернулась от острых тонких клыков, причем цапнуть он целился прямиком в кисть руки, туда, где красовалась крохотная роза.

— Так тебе и боги нипочем?

Греттен гордо распушил тонкий хвостик. Ну да, страшнее манса зверя нет. Похоже, себя он мнит венцом творения. Видел бы кто, что я разговариваю на равных с диким мохнатым чудищем, счел бы сумасшедшей. Но я не сумасшедшая, и к снам он действительно имеет самое непосредственное отношение — у меня наконец сложилась вся мозаика.

Сколько раз ему было достаточно мягко стукнуть меня лапой по голове, чтобы я тут же провалилась в сон! Он же и будил, если снились кошмары. Он же вернул мне детские воспоминания во сне, в этом не было сомнений. Значит, knittet. Значит — сомнология.

Убедить мэтра Друмиса перейти от пространных рассуждений к более конкретным вещам не составило труда. Достаточно было изобразить такой же неподдельный интерес к его предмету и разделить его восторженный энтузиазм. Упомянув о потерянной детской памяти, вернувшейся во сне, но не вдаваясь в подробности, мне удалось наконец привлечь его рассеянное внимание к себе.

— О-оо, — взглянул он на меня по-новому. — Да ведь у Вас все задатки! Надо мной смеются студенты, я это прекрасно знаю… Выдумывают якобы приснившиеся откровения, лишь бы подшутить надо мной и позабавиться самим, а ведь я прекрасно умею отличать правду от лжи! Нет, действительно — таков мой дар. Впрочем, моим студентам знать о том необязательно… А ведь Вы сейчас говорите правду! У Вас действительно есть связь с сонным миром!

Я скромно кивнула. О своем проводнике и планах на легендарное забытое сноходчество пока упоминать не стала. Незачем. Пусть думает, что я исключительно с целью самопознания. Если есть легенды, да те же записи какого-то Дваля Трижды Спящего, то их я изучу самостоятельно.

— Господин Друмис, так, может, перейдем к практике? Уверена, с вашей помощью я гораздо глубже смогу раскрыть свои способности. Кажется, Вы упоминали, что ключевой способностью, открывающей все возможности сна, является способность к осознанному сновидению…

— О, разумеется! У меня как раз есть свежий отвар…

Никаких отваров я, разумеется, употреблять не стала. Братцы-повара надолго отбили желание пить что-то, искажающее восприятие, подсунув мне когда-то алкогольный напиток конняк вместо чая. Но и помимо отвара имелись методы.

Умение осознать, что ты находишься во сне, действительно краеугольный камень всей науки. Как только человек становится способен контролировать себя в этом мире, вот тогда ему и открываются самые немыслимые возможности.