Право на месть

Я нащупала слабину в этом мире. Я захотела — и сонное царство подстроилось под мое желание.

На третью ночь после этого мы уже летали с мансом наперегонки…

Ронард"

"Тварь дважды за неделю сменила пол. Сагарта могла потребовать что угодно: отдать ей силу, здоровье, богатство, потребовать любую другую клятву взамен, но нет. Она предпочла дать. Вручить эту Тварь зародышем в реторте, чтобы Ронард сам вырастил ее. Вернул то, что погубил когда-то.

По крайней мере, оно молчало. К концу апреля младенец подрос до годовалого и окончательно определился с гениталиями. Наблюдать за этими метаморфозами было поначалу противно, а потом и вовсе неприлично.

Ронард сам сходил под магической личиной в город и купил все полагающееся младенцу — сорочки и маленькие одеяльца. Подумал, и купил подходящей одежды на много возрастов вперед. Хотя бы естественных для человеческих младенцев отправлений Тварь не производила — вся кормежка шла исключительно в рост.

Пришлось переместить ее в глубокий ящик шкафа. Затем в другой, побольше. А после и притащить детскую кроватку под покровом ночи. Тварь держала его в столице грорш еще знает насколько, а время шло.

Может, стоить кормить ее чаще? Ну уж нет, содрогнулся Ронард.

Стычка с АландесомЭтот мир был поистине волшебным. Подчинялся он неохотно, но с каждым разом все быстрее, уступая моему напору и открывая все новые возможности. Вскоре мне было достаточно одного усилия мысли, чтобы легко менять обстановку вокруг себя. Я гуляла по Ровелю, порхала по заснеженным вершинам Истрии, купалась в теплых водах Южного моря. Осязание, цвета, вкус проявлялись даже ярче, чем в реальности. С людьми — если я желала их видеть — можно было вести долгие интересные беседы… Увы, и эти люди были плодом моей фантазии.

Я, ради эксперимента, вообразила себе мэтра Друмиса и выпила с ним чаю в наскоро придуманной беседке на знойной летней поляне, попросив рассказать мне этот сон на следующем занятии. Конечно же, он его не видел… Пока это только мой мир и он не пересекается со сновидениями других людей.

Где же тогда пределы? Чем ограничен мой сонный мир? Не географией точно. Пространство охотно сминалось, стоило мне вообразить то или иное место. Выражение «как пешком до Альтанских гор» здесь не имело смысла.

Ходила уже, и не раз… Взмывала ввысь, когда весь континент оказывался как на ладони, но и тогда мир не заканчивался. Континент омывали воды, а дальше виднелись другие земли — незнакомые, но, несомненно, существующие…

Теперь я поняла, зачем сноходцам нужен был книттет-проводник. Потому что сонный мир безграничен. За его пределы невозможно вырваться, фантазия проснувшегося во снелишь расширяет его границы еще больше. И только проводник откроет дверь в другие сонные миры.