Право на месть

 — У меня все под контролем.

Меня с недавних пор начала напрягать эта чрезмерная забота. То ректор в неожиданном месте появится, то эти двое постоянно рядом крутятся. Пойти, что-ли, еще на иллюзии, чтобы окончательно от всех спрятаться под пеленой невидимости? А, нет, иллюзии — область светлой магии.

— Анхельм, я действительно не понимаю, о чем ты. Мне пора на занятия.

Странный разговор я тут же выбросила из головы. Да, вроде действительно постоянно болтали раньше. А сейчас не вижу общих тем. В учебе он мне не помощник, совсем разные профили. И вообще, он должен быть благодарен за то, что я избавила его от брака с самаконской принцессой, а не выговаривать мне непонятно за что.

"

"Мэтр Эрдис… Использовать темную магию в артефакторике запрещено, а заниматься своим даром просто так, без магии — бессмысленно. Он у меня неуправляемый и строгий научный подход к нему неприменим. К тому же, я уже получила лицензию по этому предмету еще в первом семестре. Терять время на ненужные занятия только ради того, чтобы чаи гонять? Так я проведу это время с большей пользой.

Нет, все эти люди совершенно не руководствуются логикой.

Глава 10

Ронард

— Еще.

Ронард дернулся, как от удара, едва не выронив пустую плошку.

— Хочу еще, — капризно затопала ножками Тварь.

— Нет, — только и смог ответить Ронард, удерживая себя от желания отпихнуть Тварь ногой.

Заперев дверь снаружи и наложив поверх охранный контур, прислонился к ней спиной, осознавая произошедшее.

Тварь заговорила. За два неполных месяца, что она находилась у него, ей негде было услышать человеческую речь. Сам Ронард в ее присутствии молчал, уделяя ей не более пяти минут в день.

О ее существовании никто не знал — его светлость позаботился о том, чтобы Тварь не обнаружили даже случайно. Тем не менее, она заговорила. Не очень гладко, плохо выговаривая шипящие звуки, как это свойственно трехлетнему ребенку, зато вполне осознанно. Грорш бы подрал эти божественные замыслы.

Тварь пришлось переселить в отдельную комнату и запирать там после того, как однажды ночью она выбралась из детской кроватки. До этого она не проявляла активности, а сам Ронард бы и не вспомнил, что в год-полтора обычные дети уже могут ходить.

Той ночью он обнаружил Тварь пригревшейся у него на груди под одеялом и до сих пор вспоминал этот момент с содроганием.

Чем она занималась на протяжении дня Ронарда не волновало. Может, так и сидела неподвижно часами в ожидании кормежки. По крайней мере, именно так его встречала в последние дни — замерев в одной позе, пристально следя за его движениями голодными глазами.

Не зная ее гнилой и мерзостной природы, посторонний бы принял Тварь за самое прелестное дитя из виденных.