Право на месть

Разум вторит состоянию тела, не способный даровать отдых даже в забвении. Мне стало страшно.

Подумать только, почти два месяца жила, не интересуясь ничем, кроме собственной Тьмы. Что происходило у его светлости все это время, чем он жил, о чем думал? Вспоминал ли обо мне? Ректор Ксавия упоминал об отстранении арна Шентии от любых обязанностей в Академии, окольными путями я также узнала о прямом запрете императора Нердеса на его появление здесь — тени-разведчики нашептали, подслушав Аландеса. Тогда не придала значения, а сейчас заново подивилась — кому это нужно было? Не иначе снова проделки принца или Самакона поставила такое условие.

Все это будет неважно, как только я загляну ему в глаза — пусть и во сне, раз нет другой возможности. Во сне человек не способен врать самому себе. И то, как он меня встретит, расставит все по местам.

Боялась этого, да. Снова сомнения, снова терзала неуверенность. Так мало времени было — неполные три дня прошли от недоразумения в дворцовом архиве, внезапного признания и умопомрачительных поцелуев с выплеском Света до помолвок с совсем другими людьми. А вот уже прошло два месяца, еще через два — его свадьба.

Кто я ему сейчас?

Во вторую ночь мне удалось ненадолго проникнуть в сновидение Ронарда — это были мрачные топи в непроглядном тумане, сам же он бесцельно бродил по гиблым местам. Лишь на пару секунд мы встретились взглядом и сон-сфера снова растаяла. Он болен? Вымотан делами? Или подсознательно бежит от меня?

Греттен никак не комментировал мои ночные бдения, все же разум его был устроен довольно просто. Говорил отрывисто и коротко: «да», «нет», «хорошо, «плохо». Оперировал несложными тезисами, абстрактных понятий зачастую не понимал.

Да и скорее просто транслировал мне свои мысли прямо в разум, где они складывались в понятные слова, нежели разговаривал сам. Вот и гадай, почему с одной только Тьмой в чужие сны было нельзя, а со Светом можно. По крайней мере, теперь безропотно вел по первому же требованию. Я же буду пытаться и дальше, пока не получу ответа. А пока наведалась еще к нескольким людям.

Манс довольно путано дал понять, что мои возможности в чужих снах-сферах напрямую зависят от подсознательного отношения спящего ко мне.

Чем более расположен человек, чем сильнее он мне доверяет, тем проще управлять чужой сферой. И наоборот, в снах недругов я встречу в первую очередь сопротивление, как Греттен тогда стражников во сне Аландеса. Он их в тот раз запросто разметал хвостом, добавив наследнику новый бессознательный страх и усугубив чувство беззащитности. Но для манса сны — родная стихия. А будь я одна, без должного опыта, — эти стражники скрутили бы меня и поход в чужой сон обернулся бы уже моим собственным кошмаром.