Право на счастье

 — Ты единственный во всех мирах, кто способен мне помочь.

И ни единым словом не солгала, между прочим. А если кое-кто не в состоянии понять, что такое флирт, так это дело поправимое.

— Что нужно делать? — сразу подобрался Савард. Я даже на расстоянии это почувствовала.

Так… Где бы назначить свидание? Пожалуй, городская усадьба в Альбирре подойдет как нельзя лучше. Наланта во дворце, Кариффа в храме, а больше там вроде никто не живет.

— Ждать меня в столичной резиденции Крэазов, в полночь. Ты вполне успеешь прочитать с Раиэссом часть дневников, а остальное… сама перескажу… потом… если останутся силы… и желание…

— Останутся силы? — переспросил сиятельный. Теперь он явно хмурился. — Кэти, если это опасно для тебя, то я…

— Совсем не опасно, — поторопилась заверить. А то еще вообразит себе невесть что. — Но очень, очень важно.

Да, эти саэры ужасно недогадливы… но все-таки не окончательно безнадежны. По крайней мере некоторые из них.

Когда я появилась в доме, не понадобилось много времени, чтобы убедить Саварда в серьезности, важности и жизненной необходимости «предстоящего мероприятия». И в ту секунду, когда его губы коснулись моих, меня не стало. Я исчезла, перестала существовать, растворилась в этом мужчине. В том единственном во всех мирах, ради которого Катя Уварова когда-то появилась на свет далеко-далеко отсюда, на Земле, а потом пришла на Эргор. Теперь я это твердо знала…

Мы задремали на рассвете, когда под окнами, в саду, затянутом голубоватым туманом, начали настойчиво и звонко перекликаться первые птицы. А уже через несколько часов я от крыла глаза и поняла, что спать больше не хочу. Все, что мне нужно, — просто нежиться в крепких объятиях, прижавшись к широкой твердой груди, и думать о том, что такое счастье.

Счастье — это каждое утро просыпаться рядом с ним, но только не одновременно, а чуть-чуть раньше. Лежать, распластавшись, положив голову на руки, или на боку, но обязательно близко-близко, так, чтобы непременно дотрагиваться пальцами до густых темных волос. Замереть и впитывать размеренное дыхание, любоваться строгим красивым лицом, чувственным изгибом губ, маленькой морщинкой между бровями. Наблюдать, как начинают подрагивать сомкнутые веки с длинными ресницами, и, не дожидаясь, пока они распахнутся, приподняться на локте и поцеловать… Впадинку на шее, тонкую жилку, ключицы, родинку на груди… эту… и вон ту… А потом чувствовать, как под нежными прикосновениями напрягается его тело, слушать прерывистые вздохи, глухие стоны и спускаться все ниже и ниже…

К плоскому подтянутому животу… к мускулистым бедрам… к…

— Кэти… что… ты… делаешь?..

Хм… неужели непонятно?

— Прощаюсь, — проинформировала коротко, нехотя отрываясь от разгоряченного тела.