Право на счастье

Разве можно вот так с ходу рассказать, что такое любовь? Когда встречаешь человека и счастлив просто оттого, что он рядом. Когда принимаешь его целиком со всеми достоинствами и недостатками. Когда улавливаешь его эмоции и чувствуешь лучше, чем самого себя. Когда, едва прикоснувшись, желаешь до дрожи, понимаешь, что уже не забудешь никогда и отпускаешь навсегда, если он пожелает уйти. Как объяснить все это человеку, выросшему среди тех, кто никогда не испытывал ничего подобного?

В памяти сами собой всплыли знакомые с юности строчки. Да, точнее, пожалуй, не придумаешь. И я повторила их, убирая или заменяя непонятные Саварду слова.

— Если я говорю на языке людей и богов, а любви не имею, то я — всего лишь гулкий колокол.

Если я имею дар пророчества и знаю все тайны, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто.

И если я раздам все, чем владею, отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.

Любовь долготерпит, милосердствует. Не завидует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не раздражается, не мыслит зла. Любовь всегда защищает, всему верит, всегда надеется, все переносит.

Любовь никогда не исчезнет, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится…

Вечно пребудут вера, надежда, любовь. Но любовь из них — самая великая…

— Вот, — заключила мягко. — Это написано в одной из наших религиозных книг.

— Религиозных? — Савард, до этого слушавший внимательно, не прерывая, удивленно наморщил лоб. — Вы что, поклоняетесь любви?

— Поклоняемся? Можно и так сказать, — засмеялась я, — по крайней мере собственные боги и богини любви есть почти у всех народов.

— Тебя очень трудно понять, Кэти, — пожаловался сиятельный, осторожно потянул на себя и опрокинул на подушки, накрывая телом. — Но я попытаюсь. Сделаю все, чтобы ты снова была со мной. Не по принуждению. Добровольно. На меньшее я теперь не согласен.

Горячее дыхание обожгло щеку. Я с трудом сглотнула, и взгляд мужчины мгновенно потяжелел, а в глубине глаз заплясало уже знакомое пламя.

— Скажи: «Вард», — потребовал он со стоном, почти касаясь моего рта. — Скажи… Хочу слышать, как ты это произносишь. — Низкий голос дрожал от едва сдерживаемой страсти.

— Вард, — повторила послушно, и сиятельный накрыл мои губы поцелуем, впитывая свое имя.

Я подалась вперед, пьянея от близости Саварда, надеясь хоть ненадолго продлить волшебные минуты, но его лицо уже начало бледнеть, растворяться в подступающей темноте. Руки, последний раз стиснув мои плечи, неохотно разжались.

— А того саэра я обязательно найду. Слышишь, Кэти? — эхом донеслось издалека, и я провалилась в спасительное небытие.