Предел риска

И Ядвига верила, знала, что Кружавчик — весь, от макушки светлых волос до крепких лодыжек, принадлежит ей одной.

Медленно, точно в кино с эффектом слоу-мо, Ягуша двигалась к своему мужчине. Ветер развивал ее волосы, бросая тонкие пряди в лицо. Она улыбалась, чувствуя, как расправленные крылья бабочки за ее спиной придают ей сил и уверенности в себе, в Степане, в совместном будущем.

Удар в сопровождении дикого визга сжигаемой резины покрышек оглушил и дезориентировал. Точно глядя на себя со стороны, Ядвига поняла, что летит в сторону. Она все еще видела лицо Степана, которое с каждым мгновением размывалось и расплывалось.

Резкая боль выбила весь воздух из легких, и Ягушка поняла, что проваливается в черный туман.

Голоса и прикосновения, чьи-то руки, которые она не узнавала, тормошили, не позволяя погрузиться в сладковатый и тягучий туман. Хотелось отмахнуться от чужого присутствия и потребовать, чтобы Степа прижал ее к своей надежной и крепкой груди, растормошил, заставил проснуться. Ведь это был сон. Или нет?

Боль была реальной. Нестерпимой. Хотелось кричать и выхаркать ее из собственных легких.

Ягушка чувствовала, как ее тело буквально скрючивается, бьется, в попытке принять более удобное положение, чтобы избежать адской боли.

Спустя вечность, боль отступила, оставив только отголоски после себя. Превозмогая жуткую усталость, Ягуша разлепила свинцовые веки.

Взгляд уперся в лицо незнакомой женщины в униформе доктора. Внешние звуки проникали в сознание Ядвиги словно через стометровую толщею бушующего океана. Взгляд блуждал по движущимся стенам, пока не наткнулся на мертвецки-бледное лицо Степана. Мужчина сидел, покачиваясь вместе со стенами, смотрел на Ягу, и крепко сжимал рот в одну сплошную линию.

Его глаза, кажется, изменили цвет, в глубине взгляда развернулся настоящий шторм."

"Ядвига не до конца осознавала, что происходит и где она, но больше всего на свете ей хотелось прогнать тревогу, панику и страх из глаз любимого. Но сил хватило только на то, чтобы сжать его руку, которой он удерживал ее ладонь. И стремительно вернувшаяся адская боль вновь накрыла все тело Ягушки, выбивая последние силы из стремительно слабеющего организма.

***

В холле больницы появлялись люди, но Ажуров не замечал их, смотрел мимо них. И когда понял, что окончательно поддался убийственному страху и панике, вскочил со своего места и на нетвердых ногах, сбивая прохожих, умчался в общественных туалет.

Ядовитые щупальца страха вгрызались в кости, до крупной дрожи, до жгучей паники и отчаяния. Ледяная вода хлестала по коже ладоней, смывая кровавые разводы. Но Степану казалось, что кровь все еще была на его руках. Кровь его Ягодки, его вредной девчонки.