Предел риска

Выискивая очередную жертву своего обаяния.

***

Степан, вертя в руках телефон и прекрасно зная, что именно увидит на этой записи, никак не решался рассказать Ядвиге о судьбе ее отца. Он просто напросто не мог представить, как это — не любить своего ребенка. В его сознании не укладывалось, что можно отказаться от своей плоти и крови. Не помочь. Бросить, точно ненужную вещь.

Но Ажуров помнил о том, что Ядвига ему верит и доверяет. А стало быть, что-то скрывать, особенно что-то, что касается лично ее, — не имеет права.

А посему Ажуров рассказал о том, что отец Ядвиги — преуспевающий политик и образцовый супруг.

Но это все показное. На самом деле Манкин — человек с бурным прошлым. Разумеется, Степан не стал вываливать всю грязь и подробности на голову притихшей любимой, устроившейся в его руках. Просто уверил, что месть уже свершилась. Справедливость восторжествовала. И все злодеи наказаны по заслугам.

— Не стоило, Степа, — тихо вздохнула Ядвига, ощущая липкую обиду и затихшую злость на человека, принявшего участие в ее рождении. Честно признаться, Ядвига и не помнила лица отца. И была уверена, что не захочет вспоминать.

Главное, она всегда будет хранить в сердце образ матери и сестренки.

— Ты у меня слишком добрая, Ягодка, — с улыбкой шепнул Степан, поглаживая девушку по волосам, перебирая их шелк и наслаждаясь этим ощущением счастья и радости от того, что она просто лежит в его руках.

— Наверное, — хмыкнула Ядвига, прикрывая глаза и понимая, что вот-вот уснет.

— Знаешь, а сегодня я чуть не женился на тебе, — словно размышляя, пробормотал Степан. — Узнаю, когда тебя выпишут и сразу поженимся. Что скажешь?

— Угу, — уже засыпала Ядвига, а Степан, как обычно, улыбнулся этой ее привычке засыпать посреди разговора.

— Емеля сказала, тебе нужен Бек в чепчике, — говорил Степан. — А хочешь, я его прям завтра в чепец наряжу?

— Завтра я хочу большой бургер и кофе, — пробормотала Ядвига, уже начиная тихонько похрапывать.

А Ажуров только крепче прижал Ягу к себе. Нет, и все же он просто обожал ее, свою вредную Ягодку. Пусть она и храпела во сне, вредничала и часто вгоняла его в ступор. Зато он точно знал, что такая искренняя, отзывчивая и добрая девчонка никогда его не предаст, не разлюбит, не подведет.

Всегда будет рядом. Он был уверен в ней даже больше, чем в самом себе."

"Уже засыпая, Степан понимал, что улыбается. Улыбается уверенности в новом дне. В их будущем. В их общем на двоих счастье.

Глава 17

— Мой малыш! Моя прееелесть! — повизгивала Ядвига, прилипнув к оконному стеклу больничной палаты.

Рядом с девушкой стоял Степан, наигранно хмурился и разговаривал с Жуком по телефону, пригнавшим фургон Ядвиги под окна клиники.

— Я ревную, Ягодка, — серьезно заявил Ажур, но в его взгляде плясали смешинки.