Предел риска

Поцелуи становились жарче, руки — требовательнее, а касания — откровеннее.

— А кто будет закрываться, шалуны? — незнакомый голос сорвал пелену, сковавшую тело Ягуши.

Девчонка вскинулась, осоловевшим взглядом посмотрела на распахнутую настежь дверь, ведущую в коридор. Невысокая девушка — блондинка смотрела на них, опираясь рукой о стену. С ее футболки на Ягушу смотрела Смурфетта, слала воздушный поцелуй и сексуально улыбалась. Смурфетта. А вот гостья — задумчиво молчала.

В голове Ядвиги щелкнули тумблеры, включился свет, мозги вернулись на место. Но сердце гулко колотилось о ребра, принося физическую боль. Или душевную? А, собственно, не важно.

Медленно моргнув, Ядвига наглухо запахнула халат на груди, отбросила руки Степана.

Тот упал на спину на постели, нащупал подушку, накрыл ею голову. Кажется, громко ругнулся, но не суть.

Тем временем Ядвига поднялась на ноги. Сжала руки в кулак. И когда Степан на миг отодвинул подушку от своего лица и приподнялся на локтях, то со всего размаху двинула ему в челюсть.

Костяшки хрустнули, Ядвига затрясла ладонью, Степан подскочил на ноги.

— Твою мать, Ядвига! — взревел Ажуров, пытаясь схватить мечущуюся по комнате девчонку, — Дай посмотрю!

— Пошел на хрен, бабник! — не менее грозно кричала Ядвига, не обращая внимания на гостью.

— А она мне нравится! — широко улыбалась девушка, — Красивая и вредная! Но удар у нее явно хромает.

Прыгающая Ядвига была поймана и прижата к кровати крепким бедром. Степан, фиксируя девчонку на своих коленях, тщательно осматривал руку.

— Пусти! — шипела Ядвига.

— Не в этой жизни, Ягодка, — пробормотал Степан, поднимаясь вместе с ней на ноги, — Лед приложим. Но нужно бы сделать рентген.

— Есть предложение лучше, — язвила Ядвига, — Отреннтгеним твои мозги! Все равно в них пусто!

— Ты и без рентгена с этим справляешься, — хмыкнул Степан, а когда он с Ядвигой на руках приблизился к девушке, широко улыбнулся, — Ядвига, знакомься, это Емельяна.

— Больно надо мне знать всех твоих баб, — Ядвига отвернулась, чувствуя, что вот-вот разрыдается. Рука болела, а сердце кровоточило.

— Он для меня слишком стар, — словно по секрету прошептала Емельяна.

— Вот от тебя, доча, я не ожидал такой подлости, — наигранно обиделся Степан, и поставил Ядвигу на ноги рядом с девушкой, — Ягуш, Емеля — моя дочь.

— Занавес! — пробормотала Ядвига, широко распахнув глаза, пристально изучая девушку, — Ты уникум, Кружавчик! Во сколько ты ее родил-то?

А вот Емельяне Ядвига тепло улыбнулась, чувствуя, как сердце вновь начинает биться, сильно, без намека на боль.

— Физиологически, только зачал, — подмигнула Емеля и, привстав на цыпочки, чмокнула отца в щеку.

— Не понял! Ты чего? Пила? — рявкнул Степан, принюхиваясь к дочери.

Ядвига нахмурилась.