Предназначенный

— Для меня будет сложно говорить об этом, потому что я еще не оправилась после маминой смерти.

Танатос кивнула, а затем сказала без злости:

— Да, я понимаю. Но есть несколько других студентов, которые также не оправилась после потери родителей, хотя ты единственная в настоящее время, у кого причина этой потери смерть.

— А?

— Трое других студентов задали тот же вопрос, что и ты.

— Правда?

— Да. Ты должна знать, что это — всеобщий опыт для тех из нас, кто завершает Превращение. Мы не бессмертны, но мы переживем наших человеческих родителей. Многие из нас выбирают разрыв связей со смертными из своего детства еще в начале вампирской жизни. Кажется, что от этого будущая потеря будет менее болезненной. Некоторые из нас поддерживают отношения с людьми из своего прошлого — поэтому для некоторых из нас эта потеря становится менее болезненной.

— Но это совсем не то, что происходит в моей жизни. Я не вампир, и моя мама была убита — она уже мертва, но не из-за старости.

— Ты была очень близка со своей матерью?

Я моргнула, чтобы не заплакать.

— Нет. Не последние три года.

— Значит, для тебя труднее всего то, как она умерла?"

"Я всерьез задумалась над ее вопросом, прежде чем ответить Танатос.

— Думаю, лишь отчасти. Полагаю, знание того, что именно с ней случилось, помогло бы мне обрести покой. Но также остается обстоятельство, что она ушла, и теперь ни для нее, ни для меня не будет шанса снова сблизиться.

— Но у вас нет шанса лишь в этой жизни. Если она ждет в Потустороннем мире, вы могли бы воссоединиться там, — сказала Танатос. — Она знала Богиню?

Я улыбнулась, на этот раз сквозь слезы.

— Мама не знала, но Никс знала маму. Богиня послала мне сон в ночь ее смерти. Я видела, как маму приветствовали в Потустороннем мире.

— Ну, тогда, ты должна облегчить эту печаль при помощи Духа. Все, что остается, это неопределенность её смерти.

— Ее убийства, — поправила ее я, — Мою маму убили.

Повисло долгое молчание, и затем она спросила.

— Как именно была убита твоя мать?

— Полиция сказала, что это были наркоманы, которые грабили дом моей бабушки. Мама находилась там и встала у них на пути, — в моем голосе была такая же пустота, что и внутри меня.

— Нет, я спросила, как она была убита? Какие были раны?

Я вспомнила бабушку, говорящую, что убийство было жестоким, но мама не страдала. Я также вспомнила грусть, что появилась на лица бабушки, когда она сказала мне об этом. Я снова с трудом сглотнула.

— Она была насильственной. Это всё, что бабушка сказала мне.

— Твоя бабушка видела ее тело?

— Бабушка ее и обнаружила.

— Зои, есть ли у меня какая-нибудь возможность поговорить с твоей бабушкой об убийстве матери?

— Уверена, она бы поговорила с вами.