Предназначенный

— Ворон не домашнее животное. Это дикая птица. Что делать, если я запаникую и в попытке бегства как-то раню тебя?

— Или себя, — торжественно сказала Стиви Рей. — Я принимаю это. Я все сделаю. Но мне правда это не нравится.

— Мне тоже, но я думаю в этом суть того, что сделала Никс. Я плачу за последствия своих прошлых деяний.

Он приложил ладонь к ее сладкой, мягкой щеке и прижал губы к ее, бормоча:

— Это цена, которую я охотно плачу, потому что другая сторона всего этого, хорошая сторона, дает мне часы, которые мы скрадываем вместе, когда я являюсь человеком.

— Мы не крадем их! — искренне сказала Стиви Рей. — Никс одарила тебя ими за твой правильный выбор. Последствия от обоих путей, Рефаим. Они могут быть хорошими и плохими.

Так или иначе, от этого полегчало на сердце, и он улыбнулся, целуя ее снова.

— Я запомню это.

— Я хочу, чтобы ты запомнил кое-что еще. Сегодня ты сделал все правильно, когда не повернулся спиной к своим братьям.

Ее пальцы теребили светлый завиток, и он знал то, что она говорила, было трудно для нее, но даже при этом, что он должен был выйти из туннелей, чтобы подобраться ближе к небу, но он по-прежнему сидел там, около нее, с ее рукой в его, в то время как она продолжала.

— Мне очень жаль, что твоего брата убили.

— Спасибо, — сказал он тихо, едва узнавая свой голос.

— Они прилетели в Дом Ночи, чтобы заставить тебя уйти с ними, не так ли? — спросила она.

— На самом деле нет. Отец действительно послал их, чтобы найти меня, но не забрать меня. — Рефаим сделал паузу, не уверенный, как объяснить остальное Стиви Рей. Ни один из них не говорил о его братьях, когда они наконец остались наедине… они были слишком нетерпеливыми, чтобы касаться друг друга, быть близки, любить.

Стиви Рей сжала его руку.

— Ты можешь сказать мне. Я доверяю тебе, Рефаим. Пожалуйста, доверься мне тоже.

— Я доверяю! — воскликнул он, ненавидя боль, которую он видел в ее глазах. — Но ты должна понять, что даже при том, что Отец отрекся от меня, это ничего не меняет.

Он коснулся груди у сердца.

— Я навсегда буду его сыном. Я буду идти путем Богини. Я буду бороться за Свет и за правое дело. Я буду любить тебя. Всегда. Но ты должна понять, что где-то глубоко внутри я буду также всегда любить и его. Став человеком, я понял это.

— Рефаим, я должна рассказать тебе кое-что, от чего ты можешь рассердиться, но я думаю, что ты должен услышать это.

Он кивнул.

— Продолжай. Скажи мне."

"— Прежде, чем я была помечена, я пошла в школу с этой девочкой по имени Салли. Ее мама ушла и оставила ее и ее папу, когда ей было приблизительно десять, потому что ""она была настоящей мерзкой отвратительной шлюшкой, не хотела быть ответственной и растить ребенка"".