Прелестная дикарка

— Да? Ты завоевываешь мою симпатию, — сухо отозвался Рольф, а затем добавил: — Есть только один момент, который меня интересует.

— Какой именно?

— Шинейд за стенами аббатства, а мы — снаружи. Как она разглядит твою бесподобную внешность? Только священнослужители могут пройти за ворота.

Блейк нахмурился.

— Пока еще не знаю. Я думаю об этом с тех пор, как мы покинули Данбар, но… — Последовало очередное пожатие плечами. — В любом случае это не моя забота. Ты здесь все организовываешь, меня лишь используют.

Рольф откровенно удивился.

— Значит, только используют?

— Именно так.

— Подобным образом рассуждал и Амори, когда мы ехали на его свадьбу, — заметил Рольф. — А посмотри, как они с Эммой счастливы теперь!

Воспоминания о расставании с другом Амори де Эйнфордом и его маленькой женой Эммелин вызвали у Блейка улыбку.

— Да, он очень счастлив. Амори был уверен, что Эмма — колдунья. Ты знал об этом?

— Нет.

— Он клялся, что ее первый муж предпочел покончить с собой, лишь бы не возвращаться домой.

— Серьезно?

Рольф был удивлен. Взглянув на собеседника, Блейк заметил напряженную складку вокруг его губ и вспомнил, что малышка Эмма приходится ему кузиной.

— Правда, это было до того, как он положил на нее глаз. Стоило ему увидеть, как она мила, и он совершенно расслабился. Только речь сейчас не об Амори и Эмме. Леди Шинейд высока, словно кружка для эля.

Рольф закатил глаза.

— Ты же ее еще не видел.

И снова безразличное пожатие плеч.

— Она шотландка. Мало того — Данбар, — сухо ответил Блейк. — Этого мне достаточно.

Пристально посмотрев на молодого придворного, Рольф полюбопытствовал:

— Из-за чего твой отец разругался с Ангусом Данбаром? Я понял, что в свое время они были близки, словно братья.

Помолчав немного, Блейк ответил:

— Я точно не знаю. Отец никогда не рассказывал. В любом случае это довольно грязное дело, если он единственный раз на моей памяти столь отвратительно обозвал человека и продолжает называть так каждый раз, когда о нем заходит речь.

— Да-а. — Рольф посмотрел на деревья, мимо которых они проезжали, и решил умерить свое любопытство. — Что касается твоей невесты, то, возможно, епископ Уикем мог бы посодействовать в нашем деле.

— В каком деле, сын мой? — Услышав свое имя, епископ вмешался в разговор еще до того, как оба лорда успели обдумать возникшую идею.

— Мы с Блейком просто обсуждаем, как вытащить девушку из аббатства. Я подумал, что вы могли бы помочь.

— Ну… — Аристократическое лицо епископа стало задумчивым, затем его густые серые брови приподнялись, и морщины на лице прорезала кривая улыбка. — Ваша правда, меня могут пустить внутрь как человека божьего, тогда как для вас ворота окажутся закрыты.