Преступление высшей пробы

Солодовников с беспокойством посмотрел на меня.

— Конечно, буду рад, если вам не трудно.

— Не трудно, — почти прошипела я, старательно растягивая губы в улыбке.

Ну сейчас я тебе устрою…

Мы направились к выходу, но тут меня окликнул полковник:

— Татьяна Александровна, буквально на два слова.

Кирьянов дождался, пока следователь Белояров выйдет из кабинета вслед за Солодовниковым, после чего обратил свой взор на меня. И этот взор не сулил мне ничего хорошего.

Однако я и не думала бояться добродушного Кири и в ответ на его мрачный взгляд лишь весело улыбнулась.

— Ну, и как это прикажешь понимать? — Кирьянов кивнул на дверь, в которую только что вышел Солодовников. — Откуда она все же взялась? Ты ведь говорила, что сама попытаешься отыскать эту брошь, соловьем разливалась. И что теперь? Как она оказалась у Солодовникова, а не у тебя?

Полковник буквально обрушил на меня поток вопросов, но я по-прежнему оставалась невозмутимой.

— Дело закрыто, — напомнила я близкому к стадии кипения полковнику, — преступник изобличен, ценности столетней давности возвращены. Чего ж вам боле?

Но полковник не унимался.

— Так ты поэтому ходила вокруг меня как кошка, все выспрашивала, вынюхивала, — недовольно бурчал Киря. — Ты ведь с самого начала знала, что брошь у него. Зачем меня-то пыталась в заблуждение ввести? Неужели опасалась, что я запрошу ордер на обыск в квартире твоего клиента?

С самого начала я знала, что брошь вовсе «не у него», но посвящать Кирьянова в эти подробности не стала. Хотела ведь как лучше! К тому же мне было немного обидно из-за необоснованных подозрений полковника. Обыска я, конечно, опасалась, но вовсе не в доме моего клиента.

— Ну, считай, что это моя маленькая недоработка, — миролюбиво предложила я. — Ведь все закончилось, чего уж теперь копья метать.

— Не надо было делать из меня дурака, — сердито буркнул неподатливый Киря.

Он рассерженно запыхтел.

— Ох и шельма же ты, Татьяна!

— Есть немножко, — не стала я отрицать. — Ну теперь-то ты все сказал? Тогда я пойду, а то как бы он не сбежал, — с беспокойством пояснила я, имея в виду Солодовникова.

Кирьянов еще больше насупился и ничего не ответил. Оставив полковника изливать свое негодование в одиночестве, я поспешила к своему авто.

Глава 9

— А теперь, будь так добр, объясни, что все это значит. — Я вела машину, не глядя на расположившегося рядом со мной Солодовникова. — Чего ради ты затеял весь этот спектакль, да еще поставил меня в дурацкое положение?

У меня появилось стойкое ощущение, что наш разговор с Олегом — почти точное воспроизведение моей давешней беседы с рассерженным Кирьяновым.

Я была уверена, что сейчас испытываю эмоции, идентичные тем, что чувствовал Киря, и теперь мне уже не хотелось над ним подшучивать.