Преступление высшей пробы

Где собирались, чтобы предстоящий день трудовой обсудить, а в перерыв чаю попить, все такое… А Лелька уже там, плащ в шкаф убирает. Ну, кричу я ей, сейчас я тебе зенки-то твои бесстыжие повыцарапаю. А она смотрит на меня горделиво, сама, мол, без волос не останься. Не сумела, говорит, мужика удержать, так визжать уже поздно. И тут я глянула на нее, и не мышка она никакая, как я привыкла считать. Красивая статная баба, как с картины сошла. Понятно, почему Костик на нее запал. Разглядел красоту за простенькой кофточкой. А я, видать, ему приелась уже…

Генриетта вновь принялась обмахиваться платочком."

"— Долго я тогда переживала, ночами белугой выла, да что делать. Помню, кружила возле Лелькиного дома, хотела с Костиком встретиться и поговорить, за что он со мной так. Не пришел ведь даже, не сказал, прости, мол, встретил другую. Только ни разу я с ним одним не пересеклась. Видела как-то пару раз, как они с Лелькой шли под ручку и смеялись, никого вокруг не видели. И уж такая меня злоба брала! Ну ничего, справилась. А тут мне еще командировка подвернулась. Вернее, перевод в Москву, на работу. Я порадовалась, не столько из-за Москвы, сколько из-за того, что уеду от них подольше. С глаз долой, как говорится. А через полтора года меня обратно вернули, в этот же магазин. А за это время столько всего произошло…

Генриетта зажмурилась, а я поняла, что сейчас услышу что-то по-настоящему важное.

Вот только пожилая дама не спешила рассказывать, что же такого стряслось в Тарасове за время ее отсутствия.

— Генриетта Николаевна, — я решила рискнуть, обратившись к погрузившейся в воспоминания хозяйке квартиры, — а что же случилось, пока вы были в Москве?

— А? — Генриетта непонимающе глянула на меня, словно только что проснулась. Потом, словно выйдя из оцепенения, пояснила: — Да магазин-то наш ограбили, вынесли изделий на кругленькую сумму.

Я почувствовала, как мои глаза тоже становятся кругленькими. А ведь Елена Григорьевна в то время осталась в Тарасове и работала в том самом магазине. Или она к тому времени уже уволилась? Впрочем, долго гадать мне не пришлось, поскольку к Генриетте вновь вернулась ее словоохотливость.

— Двух подельников поймали, но ничего вроде бы у них не нашли. Кто-то их подставил, как сейчас говорят, уж не знаю. Директора сняли, завсекцией, что на мое место поставили, тоже уволили. Меня вот обратно вернули.

— А Елена Григорьевна?

— Лелька-то? — Генриетта дернула остреньким плечиком. — А что ей сделается? Во время налета она была в отпуске, ее даже как свидетеля не опрашивали, что она могла рассказать? Отозвали, правда, из отпуска, как она сама рассказывала, убытки считать.