Преступление высшей пробы

Он зачем-то был втиснут в дальний угол нижнего ящика комода, да еще отгорожен высокой жестяной банкой с пуговицами и разноцветными бусинами, которая мешала полностью выдвинуть этот самый ящик. Такое впечатление, что кто-то специально пытался спрятать этот альбом куда подальше, словно желая отгородиться от хранящихся в нем воспоминаний.

Достав альбом, я кое-как уложила обратно в ящики его содержимое, которое недавно сама высыпала на пол.

Задвинув ящики и взяв альбом, я поспешила поскорее вернуться в гостевую спальню. Мне порядком надоело находиться в пыльном полутемном помещении, к тому же из-за низкого потолка у меня возникло неприятное давящее чувство, которое порядком мне досаждало.

В спальне я растянулась на кровати и принялась листать альбом.

Как и говорила Алла, здесь было множество снимков Елены Григорьевны, когда она была еще совсем молодой женщиной. Несмотря на неважное качество черно-белых фотографий, черты моей ныне покойной знакомой были вполне узнаваемы.

Кстати, молодая жена Солодовникова оказалась права — в молодости Елена Григорьевна была довольно красива. Точеный нос, живые темные глаза под красиво очерченными бровями. Теперь понятно, в кого Олег такой красавчик.

Я продолжала просматривать снимки, надеясь найти какую-нибудь связь фотографий с пометками из записной книжки, попросту говоря, я рассчитывала найти портрет Костика. Однако Елена Григорьевна, похоже, предпочитала позировать в одиночестве.

Наконец мне попалась-таки фотография, на которой совсем еще молодая Елена Григорьевна была запечатлена рядом с мужчиной и маленьким мальчиком, который стоял между ними, держал обоих за руки. Мальчик — наверняка Олег, в детском лице угадывались фамильные черты. А вот мужчина…

Молодой человек несколько смущенно улыбался и производил довольно приятное впечатление, но вот назвать его писаным красавцем, способным вскружить голову опытной женщине, я бы не решилась. А ведь именно так описывала Константина подруга покойной Генриетта. Скорее всего, на снимке был тот самый Анатолий, муж Елены Григорьевны, о котором упоминала та же Генриетта.

Это был единственный семейный снимок в этом альбоме, очевидно, остальные хранились в квартире Елены Григорьевны или у самого Олега.

Я принялась рассматривать остальные фотографии. По мере просмотра Елена Григорьевна на снимках, если так можно выразиться, старела. Начали попадаться цветные фотографии, постепенно полностью вытеснившие черно-белые.

К своему разочарованию, я так и не нашла ни одного фото того самого Костика. Однако я отметила для себя одну довольно часто повторяющуюся деталь. На большинстве снимков блузку Елены Григорьевны украшала довольно заметная брошь.