Презумпция виновности

Отбил рукой летящий в его голову ледорез и врезал еще. Дабы исключить необходимость озираться, шагнул и с разворота пробил в третий раз.

– На марлинов он голубых обиделся. Из-за меня, мать твою, все «красные» Холмска своих семей третьи сутки не видят, а он тут решил на патруль залупаться! Вытащи, мудак, там окунь, наверное, уже сам повесился!

Кровь сочилась и сочилась, а до берега оставалось еще около пятидесяти метров. Были хорошо видны фонари стоп-сигналов отъехавшего «уазика», тормозящего на подъеме. И вдруг Пикулин увидел, что милицейская машина, остановившись на самом пригорке, включила задний белый фонарь.

Зачем бы им ехать обратно?

И Сашка прибавил ходу.

Через несколько шагов, стараясь побыстрее взбежать по лестнице на набережную, он краем глаза видел двоих в синем, выскакивающих из машины с пистолетами в руках и также рвущихся наверх. В руке одного из них был знакомый Сашке документ – белый лист бумаги с ксерокопией чьей-то фотографии. И Пикулин уже точно знал, чьей фотографии.

Знакомство с рыбаком, от которого он ожидал покоя и возможности обдумать свои последующие действия, закончилось очередным гоном.

Узнав на фото только побывавшего в их руках субъекта, сержанты догадались, что медали «За отличие по охране общественного порядка» далеко от них еще не ушли.

Глава шестнадцатая

Контейнер лежал на столе. Такой, как его описывал Кряжин: не более пятнадцати сантиметров в длину, не более пяти в диаметре. Цифры «29–11» на торце одной из составляющих, и внутри – тайна.

Долго содержимое тайной не осталось. Желябин посмотрел на Кряжина, тот согласно кивнул головой, и майор осторожно, словно там лежал пластит, раскрутил половинки. Бережно вывалил на стол кусок металла, который выглядел точно так же, как и содержащее, – серебристого цвета брусок в виде параллелепипеда. Он как две капли воды был похож формой на обрезок деревянной рейки.

– Неужели это может стоить сто миллионов долларов? – усомнился Георгиев.

– А почему нет? – Советник оторвался от какого-то документа и опустил на кончик носа очки. Обычно он стеснялся надевать их, однако Сидельников был своим парнем, а с этими людьми скоро придется прощаться и, быть может, навсегда. – Сомневаешься?

– Маленький очень, – поддержал подчиненного Желябин.

– Майор, – Кряжин вздохнул и пожевал губами, – сверхпроводимости вообще не видно, но наши академики в прошлом году умудрились получить за нее в Стокгольме полтора миллиона. А здесь – я вам как физик физикам говорю, – сощурившись, следователь подбросил брусок на ладони, – не менее двадцати граммов.

Наступал момент для резонного вопроса, и задал его, конечно, Желябин:

– И что теперь?

– Попробуй догадаться.

– Предмет преступления найден. Осталось найти заказчика и исполнителя.