Презумпция виновности
Следователь по особо важным делам Генпрокуратуры Кряжин расследует чрезвычайное преступление. На первый взгляд ничего особенного – в городе Холмске убит профессор Головацкий. Но «важняк» хорошо знает, в чем причина гибели ученого, – изобретению Головацкого без преувеличения нет цены. Точнее, все-таки есть, но заоблачная, почти нереальная – сто миллионов долларов! Мимо такого куша не сможет пройти ни один охотник… Однако задача «важняка» не только в поиске убийц. Об истинной цели командировки Кряжина не догадывается никто из его команды, как местной, так и присланной из Москвы…
Такая же дурь…
Купола начали сереть, а нужная версия все не приходила."
"Что могло быть схоронено в плоских, прямоугольных створках кейса? Сашка перебрал все, что имелось в резерве его нереализованной в однообразном потоке прожитых дней фантазии. Расчеты формулы настойки от рака, фотографии с томографическими результатами обследования головного мозга Джорджа Буша, подлинные результаты голосования на Украине, карта местности с точным указанием нахождения Бен Ладена – все это, едва появившись в виде предположения, тотчас размывалось и исчезало, едва Сашке на память приходил в стельку пьяный клиент. Не вязалось, не вязалось…
Вот если бы тогда допереть да поковыряться в этих створках…
И вдруг он, оторвав локоть от приспособленного для отдыха ящика, вскинул руку и посмотрел на часы. Электроника на часах выдавала: 07.06.
Еще не поздно. Мусорщики проезжают на своих гробовидных «КамАЗах» в восемь. А пока они доезжают до Сашкиного дома, идет уже десятый час. Еще не поздно…
Стряхнув с себя пыль, а с ботинок голубиный помет, он осторожно пробрался к люку, который его радушно впустил вчерашним вечером, и спустился по лестнице.
Умыться бы, зубы почистить. Сашка себя ненавидел, когда случалось выходить на улицу без обязательного ритуала в ванной. Но сейчас он вынул из кармана пластинку «Орбита», зачерпул с попутного сугроба пригоршню чистого, нападавшего ночью снега и поспешил к тому месту, где вчера оставил проклятый кейс. Мысль о том, что его могут убить и он даже не будет знать, за что, сводила его с ума.
«Бомжи, конечно, – думал он, торопясь, – уже прошлись. И не раз. Но кейс им без надобности. Во-первых, он сломан, его не продашь. Ремонту изделие не подлежит, да и незачем бомжу этим заниматься. Что он в него после починки класть будет? Во-вторых, бомж знает, что такой двухсотдолларовый кейс для него – палево неимоверное. Неизвестно, кто его держал в руке до того момента, как чемодан оказался в мусорном баке, и каково сейчас состояние здоровья владельца. Возьмешь такой, пройдешь по улице, а на перекрестке дядя постовой – хвать! Почему, гражданин, шляетесь с кейсом убитого вчера гражданина Петрова? Не вы ли, гражданин, Петрова… того… этого… Пять пуль, и все – в голову. Нет, бомж не дурак. Он знает, что можно из мусорного бака брать, а что строго воспрещается из соображений личной безопасности…»
Размышляя таким образом, Сашка добрался сначала до квартала, где вот уже сорок лет располагался его дом, а потом и до самого дома. Но только на этот раз он обошел его кругом. И оказался там, куда стремился.
Мусорные баки, заполненные доверху, свидетельствовали о том, что «КамАЗы» еще не прибыли.
