Презумпция виновности
Следователь по особо важным делам Генпрокуратуры Кряжин расследует чрезвычайное преступление. На первый взгляд ничего особенного – в городе Холмске убит профессор Головацкий. Но «важняк» хорошо знает, в чем причина гибели ученого, – изобретению Головацкого без преувеличения нет цены. Точнее, все-таки есть, но заоблачная, почти нереальная – сто миллионов долларов! Мимо такого куша не сможет пройти ни один охотник… Однако задача «важняка» не только в поиске убийц. Об истинной цели командировки Кряжина не догадывается никто из его команды, как местной, так и присланной из Москвы…
Быть того не может, чтобы люди на КПП, будучи предупрежденными, их пропустили на всех блокпостах… – Советник поискал глазами по консоли и потянулся к ней рукой. – Где-то они должны вильнуть хвостом. Обязательно должны…»
Он включил магнитолу, перевел звук на минимум, а радиостанцию, наоборот, вывел на максимальный звук.
То, что неизвестные заторопились убраться из Холмска, его встревожило. Он, к примеру, не уедет отсюда до тех пор, пока не найдет груз Головацкого. И уедет лишь в том случае, если выяснит все, что его касается. Того же настроения придерживается, видимо, и параллельная сторона розыска. Но она вдруг засобиралась восвояси. Причин тому может быть, конечно, много. Но Кряжин упрямо гнал машину, уверенный в том, что его из Холмска без доведенного до конца дела не выгнала бы никакая причина. Ника-ка-я. Значит ли это, что параллельная линия розыска свою задачу по достижению цели выполнила?
Но мерзавцы стреляли в Пикулина и не попали. Кряжин видел его своими глазами в тот момент, когда с КПП пришло сообщение о том, что синяя иномарка выезжает из города. Пикулин, скорее всего, не самый лучший человек ни в стране, ни в Холмске, но когда бандиты стреляют в кого-то не из своего круга, к реноме «мишени» в глазах общественности это что-то всегда добавляет.
Что же произошло?"
"У поворота с покореженным указателем «Войцеховка» советник сбросил скорость и стал выискивать глазами свежий след поврежденного шипами льда. Он видел такой у места убийства четверть часа назад. Машина тяжелая, скорость большая, резина шипованная. Они торопятся и теперь знают, что до МКАД их будут встречать не один раз. А потому тормозить будут резко и сворачивать так же в запале. И им не до соображений о том, что после таких маневров остаются весьма четкие визуальные следы.
«Они обязательно свернут, – думал Кряжин. – Только бы не проглядеть ледяную рвань на дороге… Войцеховка – мимо. Дорога в наледи, сразу после поворота – утрамбованный снег. «Мерседес» тут же оставил бы четкие следы. Но наст чист, а между мной и ними нет ни одной машины…»
Навстречу двигалась старенькая «копейка», желтая, грязная, с ржавчиной на каждом изгибе кузова.
Кряжин, ожидавший всякого и всяких, выехал на встречную полосу, коротко сыграл цветомузыкой на крыше, и провинциальный водитель прижал «Жигули» к обочине.
– Багажник открой, живо! – Выскакивая из машины, Кряжин оставил дверцы открытыми, а двигатель включенным.
Размеры советника на мужика произвели гораздо большее впечатление, чем «макаров» в его руке, устремленный в салон его машины.
– Я не сам!.. – заверещал мужик и замахал перед лицом советника руками, как сигнальными флажками. – Это они, товарищ милиция, это они!..
«Важняк» был прав в своем предчувствии.
