Чехов книга 6. Договор на крови

Кажется, после того как она уехала домой, прошла целая вечность. Я тряхнул головой, отгоняя образ растерянной девушки, идущей к арке.

— Мне довелось читать ваше дело, мастер Волков, — начал я беседу, заливая в электрический чайник воду.

— Никогда не делал тайны из своего прошлого, — усмехнулся гость. — Могли бы просто спросить у меня, Павел Филиппович, и я бы вам рассказал много интересных историй. Поверьте, я мастак в сказаниях о каторге.

Я кивнул, щелкнул кнопкой, включая чайник. Достал заварник и забросил в него несколько щепотей длинных сухих листьев:

— Знаете, Юрий, меня весьма поразил тот факт, что вы отбывали наказание за вымогательство.

А сейчас занимаетесь защитой прав граждан, и боретесь со взыскателями.

Гость покачал головой:

— Так уж сложилось, Павел Филиппович.

Я обратил внимание на его ботинки. Они были сшиты из крепкой кожи, начищенные до блеска, однако на боковинах виднелись царапины, замазанные ваксой. Мыски закрывали металлические накладки. Шнурки не так давно сменили, вставив в потертые люверсы новые. Такую обувь выбрал бы человек, ценящий комфорт превыше статуса.

Вряд ли у него не хватало денег на новую обувь. Скорее всего, он просто привык к этой паре и не желал ее менять. Так обычно поступают хозяйственники, которые не видели смысла пускать пыль в глаза. Невольно я вспомнил Самохвалова, который нанял меня для защиты от Волкова. Вспомнил жемчужные пуговицы на рубашке его сына, которые не каждая модница Петрограда решится использовать в гардеробе. Слишком уж капризный материал, который из-за хрупкости приходит в негодность даже при бережном обращении.

Чайник зашумел, и я залил в заварник кипяток. Тот сразу же раскрыл аромат листьев, и я поспешно опустил сверху крышку. А потом положил на нее сложенное в несколько раз льняное полотенце.

— Вы не приказываете служанке заварить чай, — осведомился Волков. — Не желаете, чтобы она сделалась свидетельницей нашего разговора или просто не хотите беспокоить?

Стало понятно, что и меня оценивают, отмечая особенности поведения.

— Кухарка обычно приходит днем. Единственный помощник сегодня едва не погиб, и я думаю, что это веская причина, чтобы не требовать его обслуживать меня.

Я бросил на гостя короткий взгляд, отмечая, что его покоробили мои слова. Мужчина скривился, словно откусил лимон, и сжал пальцами подлокотник кресла.

— Его стоит простить за такую оказию, — согласился со мной гость и уточнил с заметным безразличием. — Он сильно пострадал? Или вы не в курсе?

— Он выживет, — ровным голосом произнес я. — Я сделаю все, чтобы те, кто причинил ему вред, пожалели о содеянном.

— Ему? Собирались ведь убить вас.