Чехов книга 6. Договор на крови

И было бы славно угостить его сегодня чем-то питательным.

— Закажите кролика в хересе, — посоветовал Александр, доедая последний бутерброд на тарелке. — Думаю, ваш батюшка оценит тонкий вкус и изысканный аромат блюда.

— А я решил, что хере… — начал было Стас, но умолк под укоризненным взглядом начальника.

— Вы порой бываете ужасно бестактным, — пожурил его Морозов, но в его глазах плясали черти. — Нам пора, Павел Филиппович. Не хотелось бы нервировать князя Чехова своим присутствием. Тем более, когда в вашей семье назревает херес с кроликом.

Через минуту я заказал две порции рекомендованного главой кустодия блюда.

Все же старик, похоже, впрямь знал толк в хорошей еде и не стал бы советовать что-то невкусное.

Князь Чехов явился без опозданий, когда стол уже освободили от пустой посуды. Мужчина вошел в заведение размашистым шагом. Игнорируя распорядителя осмотрелся и направился ко мне. Подошел, занял место напротив и нетерпеливым взмахом руки отослал подошедшего было официанта."

"— Подавайте, — велел я смущенному парню и повернулся к отцу. — Скверно выглядите, князь.

— Плохо спал.

Видимо, погода играет со мной злые шутки, — дежурно отозвался он. — А вы выглядите на удивление свежо.

— Возраст, — бросил небрежно. — С годами я стану больше походить на своего отца. И усталость будет заметна невооруженным взглядом.

Отец недовольно поморщился:

— Павел Филиппович, у вас дурное чувство юмора.

— Недостаток воспитания сказывается, — небрежно ответил я и склонил голову к плечу. — Как насчет обеда? Мы давненько с вами не вкушали пищу за одним столом.

— Полагаете, стоит? — неожиданно глухо уточнил мужчина и посмотрел на часы, которые вынул из кармана.

Я помнил, что под крышкой когда-то была фотография моей матери. Мне удалось усмирить болезненное любопытство и не перегнуться через стол, чтобы взглянуть на месте ли снимок.

— Боюсь, что после трапезы меня будет мучать несварение, — скривился мужчина.

— А вы не бойтесь. Страх — плохое чувство. Когда-то мой папенька уверял, что испытывать его — большой грех. И вынуждал меня стыдиться детских страхов.

— Я не знал, что происходит, — неожиданно резко выдал собеседник и, захлопнув крышку часов, сунул их в карман.

 — Полагал, что все, что с тобой происходит — лишь детские капризы. Если бы я понял, что ты…

— Ваш кролик в хересе, — возвестил официант, прервав откровения Чехова, и поставил перед нами тарелки, с который поочередно снял крышки. — Повар просил передать вам свое почтение и булочки с пастой из ароматных трав.

Филипп Петрович закатил глаза, всем своим видом показывая, что он думает о булочках и травах.

— Передайте наше почтение повару, — дружелюбно попросил я.