Чехов книга 6. Договор на крови

Я развел руками:

— Но я жив.

Виноградова недовольно поджала губы:

— Это легко исправимо, господин некромант. Тебе очень повезло, что тебе не разорвали на клочки. Но такое везение не продлится вечно, — произнесла она.

— Я не стану больше так рисковать, — пообещал я. — Так вы слышали про Часовщика?

— Знаю только слухи про оружейника времен Смуты, — ответила призрачная дама и добавила. — Очень дорогого оружейника. Но кто он на самом деле не знает никто. Говорят, в конце Смуты он пропал. Может быть, его убили. Или же уехал в Африку, где идет вечная война.

Там на его таланты и товар всегда найдется спрос.

— То есть, он делал не только бомбы? — уточнил я.

— Что ты, — отмахнулась Любовь Федоровна. — Его арсенал был велик. Ножи, которые пробивали сталь, пистолеты, пули которых могли рикошетить, как ты захочешь, и много чего еще.

— Значит, есть вероятность, что теперь он решил вернуться, — заключил я. — Он снабжает оружием террористов.

— Это нехорошо, — согласилась Виноградова. — Его пистолеты и винтовки легко могли пробить броню. С таким оружием мы скоро можем увидеть смену Императора.

— Не хотелось бы, — покачал головой я. — Не знаете, кто с ним работал? Видел его лично.

Виноградова покачала головой:

— Из моих знакомых в лицо его не видел никто. Оружие с сюрпризом все получали либо через тайник либо курьером. Единственное, что я знаю, чаще всего этот человек делал штучные образцы под заказ. Производство не было массовым. Я могу попытаться разведать у призраков…"

"— Я буду очень вам благодарен, — ответил я. — И лучше сделать это как можно быстрее. Пока социалисты не решились на вторую попытку.

Любовь Федоровна кивнула и шагнула в стену, растворяясь в кирпичной кладке.

Я же взглянул на часы. До выхода на дело оставалось пять часов.

Раз пошли на дело…

Из жилого крыла доносились приглушенные голоса и смех, и я все же решил вернуться в комнату Фомы. Делать в кабинете было нечего, поэтому я встал из-за стола, вышел из кабинета, прошел в жилое крыло. Приоткрыл дверь в комнату слуги и увидел очень любопытную картину.

Любовь Федоровна порхала по комнате, под хитрым взглядом Фомы. Парень явно еще не привык к ее способности носиться над полом и был заворожен видом носков туфель.

Я обратил внимание на то, что у Виноградовой не была видна отметина на лбу. Кожа была совершенно целой, и ее даже не приходилось прятать под прическу. Похоже, призраку было слишком хорошо от общения, раз она совсем забыла о своей ране.

— Мне больше не нужно писать на доске, — щебетала женщина. — Можно будет давать распоряжения вслух.

— И теперь я точно буду знать, что вы не заглядываете ко мне в комнату по вечерам, — невинно продолжил Питерский.