Чехов книга 6. Договор на крови

 — Мы работали тихо, без лишней крови. И восстанавливали справедливость.

— Удивительно, — Нечаева прижала ладони к груди.

— Но в живых осталось двое. Наверное, — парень погрустнел. — Я не слышу их голосов в межмирье.

— Остальных убили?

Чума горько усмехнулся, продемонстрировав кривую от застарелого шрама ухмылку, и покачал головой:

— Их погубили вредные привычки. Хотя в некоторых случаях за этими привычками и правда стоял один человек.

Я кивнул и не стал уточнять подробности.

— Ты знаешь что-то про расписку, которую Волков составил для Самохвалова?

Парень нахмурился, будто бы вспоминая.

— Волков много расписок писал. Деньги, которые мы получали, нужно было легализовать.

— Мне интересна только одна, — с нажимом произнес я, и призрак кивнул:

— Знаю.

— Рассказывай, — потребовал я.

Чума заговорил. И во время рассказа, последние части мозаики в моей голове сложились в единое целое. А у меня созрел один хитрый план, как все разыграть так, чтобы выиграть дело. И при этом поступить так, чтобы справедливость восторжествовала.

— Мне нужно, чтобы ты повторил это в суде, — произнес я, когда призрак закончил рассказ.

Чума покачал головой:

— Я с понятием, мастер некромант. Вы уж простите, но перед судьей выступать не стану.

— В мире призраков другие правила, разве ты этого не понял? Там нет никаких понятий.

— Да и здесь их тоже нет, — подхватила Нечаева. — Все уже давно от этого отказались, и остались живы.

Тимур задумался, я хитро прищурился и уточнил:

— Хочешь отомстить тому, кто заварил эту кашу?

При упоминании о мести глаза призрака сузились:

— Только этим и держусь в здравом уме, мастер, — прошипел он.

— Тогда помоги мне. А я помогу тебе.

Чума ненадолго задумался, а затем кивнул:

— Наверное, вы правы. В мире призраков другие законы.

— Поможешь?

— Хорошо, — согласился Чума и, плюнув на ладонь, протянул ее мне. Потом опомнился и сунул руки в карманы куртки.

Я задумался. Первая часть дела сделана. Призрак готов дать показания в суде. Осталось доставить его туда к понедельнику. А для этого мне нужен предмет, к которому привязан призрак.

— Ты знаешь, что тебя здесь держит? — прямо спросил я у Чумы.

Парень задумался:

— А как это понять?

— О чем ты грезишь чаще всего? Что появляется перед внутренним взором, стоит смежить веки? — подсказал Ярослав.

— Наверное, знак Искупителя, — ответил парень наконец. — Мне его когда-то на шею надела мать. Она была хорошей женщиной. И померла до того, как я… Не успел я порадовать ее сытой жизнью. Так и прожила в бедности.

— Как же это грустно, — негромко произнесла Арина и Чума бросил на нее странный взгляд, наполненный то ли признательностью, то ли смущением.