Чехов книга 6. Договор на крови

А зачем осторожно произнес:

— То есть… Как понять?

Я пожал плечами:

— Да очень просто. Кинематограф — это не мое. Никогда не хотел блистать на сцене, отыгрывая роль.

— Но… — начал было Карасиков, и в этот момент из жилого крыла выглянул Фома:

— Мы в ближайшее время по делам поедем, вашество? — уточнил слуга, вытирая руки небольшим полотенцем. — Иришке за продуктами съездить надобно.

Режиссер застыл, уставившись на Фому и открыв рот, словно бы не в состоянии подобрать слов, чтобы выразить свою мысль.

— Нет, — покачал головой я. — Можешь ехать.

Если нужно, аозьми «Империал».

Фома кивнул:

— Не надо «Империал» вашество. Я Ласточку возьму. А то в торговых рядах решат, что с нас можно с три шкуры драть.

Слуга развернулся, и хотел было выйти в жилое крыло, но в этот момент стоявший неподвижно как статуя Красиков наконец ожил:

— Каков типаж! — начал он, подбегая к Фоме. — Буквально былинный богатырь, который вот-вот отправится на подвиги ратные во славу Русских земель.

Режиссер отскочил на шаг назад, сложил пальцами рамку и посмотрел сквозь нее на Фому. Затем подпрыгнул к удивленному слуге, осторожно потрогал его за бицепс.

— Вы чего? — удивленно спросил Фома, подозрительно наблюдая за режиссером.

— Даже речь такая… — восторженно произнес режиссер и пощелкал пальцами, словно подбирая слово. — Простая. Настоящий Илья Муромец! Или Микула. Молодой человек, вы не хотите сделать карьеру в кино?

Смещение фокуса внимания с меня на слугу дало мне передышку. И я начал было обдумывать, как бы выпроводить Карасикова из офиса, но в этот момент дверь снова открылась, и в приемную вошли двое.

Один, высокий и широкоплечий, подошел к Карасикову, и что-то мягко приговаривая ему, повел режиссера к выходу. Фома проводил гостя удивленным взглядом, покачал головой и направился в жилое крыло. Второй же, невысокий, наголо бритый, в костюме и в очках подошел ко мне:

— Павел Филиппович, — улыбаясь, начал он. — Давайте уладим это безобразный конфликт, который произошел на съемочной площадке.

— Какой конфликт? — не понял я.

— Когда Дмитрий Владимирович оскорбил вас при актерах. Вы поймите, Карасиков уже давно тяжело хворает.

У него и справка есть. Ну, снимает мастер кино, так на свои же, а не на Министерские. У каждого из нас свои увлечения. А творческие люди бывают вспыльчивы.

— Вы переживаете, что у меня имеются претензии к семье, — догадался я и мужчина согласно закивал. — Не извольте беспокоиться, я принял это за лицедейство, и подыграл режиссеру. Так что претензий к семье Карасиковых у меня нет. Заявляю это при свидетелях.

Мужчина расплылся в улыбке:"

"— Спасибо за понимание, Павел Филиппович.