Причины полюбить тебя вновь

 — Думал, ты так и осталась трусливым зайчиком. Спрячешься в норе, не высунешь ушки…

Уголок моих губ приподнялся в улыбке. Саша часто называл меня трусливым зайчиком когда-то. Но я боялась, в основном, за него, когда он шёл на игру или лез в очередную драку. Уж слишком горячий нрав у него был — полная противоположность моему.

— Я уже давно не зайчик, Саш. Скорее, дикобраз.

— Разве? Я не заметил иголок.

Обнаженной спины коснулись теплые пальцы.

Я вздрогнула, втянула носом воздух и прикрыла глаза, желая не потерять рассудок. Или потерять его уже, наконец…

Подушечки мужских пальцев сменялись на костяшки и скользили по моей спине, вырисовывая только Саше понятные узоры.

Клянусь, если бы я не продолжала опираться о колонну плечом, то уже давно свалилась бы с ног и лежала в траве.

Невыносимо чувствовать его прикосновения и делать вид, что мне плевать. Это пытка слишком прекрасна, чтобы закончиться, но и продолжаться она тоже не должна.

— Саша, не надо, — выдохнула я, едва шевеля пересохшими губами.

— Я тебе противен? — горячий шепот у самого уха, и я машинально отклонила голову в сторону, словно подставляя ему шею.

— Ты никогда не был мне противен.

— Так в чем же тогда дело?

— Саша, — всхлипнула я, чувствуя едва уловимое касание губ на тонкой коже шеи. — Не надо! — я встрепенулась и развернулась на месте, с ужасом заглянув в глаза, что были чернее ночи. Ладони мои уперлись в его твердую грудь, и я наивно надеялась на то, что смогу удержать его на расстоянии от себя. — Это не смешно, Саш, — качнула я головой, надеясь на то, что хотя бы у одного из нас хватит сил и ума на то, чтобы не идти дальше.

— Никто и не шутит, — Саша мягко обхватил мои запястья пальцами и убрал руки со своей груди.

Опустил их, но не выпустил. Лишь продолжил смотреть в мои глаза, словно надеясь увидеть в них гораздо больше, чем я готова ему сказать. — Значит, всё-таки, всё ещё противен? — спросил он тихо.

— Ты дурак, Саша, — качнула я отрицательно головой, едва сдерживая подступающие слёзы.

Не может быть противным человек, которого до сих пор любишь.

А я его до сих пор люблю. И, глядя в его темные глаза, отчетливо это понимаю.

— Тогда что? — его темные брови нахмурились. — Почему теперь я не могу тебя коснуться?

— Ты… — я осеклась, не зная, какие подобрать слова.

Устало выдохнула и опустила голову. В этой битве я точно проиграю. — Ты просто пьян, Саш. И уже завтра ты пожалеешь о своих словах. И действиях.

— А ты, Руфи? — легкая усмешка коснулась его губ. — Ты хоть о чем-нибудь пожалела за эти восемь лет?

— Да, — короткий честный ответ.

— О чём?

Слова застряли в горле.

Конечно, я жалела. О многом. Но главное — о том, что солгала любимому человеку.

Приоткрыв рот, я не знала, как ответить на такой простой для меня вопрос.