Причины полюбить тебя вновь

Саша медленно приблизился к моему столу, взял фоторамку с фотографией обнимающихся Арины и Насти и молча чему-то хмыкнул. Вернул фоторамку на место и даже поставил ее ровно так, как она стояла. Кончиками пальцев подцепил крышку ноутбука и закрыл его.

На мгновение прикрыв глаза, я глубоко вдохнула и плавно выдохнула, чтобы не сорваться. Открыв глаза, смотрела прямо перед собой и на руки, чтобы не встречаться с Сашей вглядом.

— Ты напоминаешь мне ребенка, которому не достаёт внимания, пока его мамочка работает, — произнесла я спокойно и с видом абсолютного безразличия надела на ручку колпачок, и убрала ее в небольшой стаканчик для канцелярии на столе.

 — Возьми листок, карандаши и нарисуй что-нибудь, пока мамочка работает.

Я положила перед Сашей на угол стола чистый лист бумаги и упаковку цветных карандашей, которые были у меня в столе на случай, если Насте надоест кухня и Валера.

Тихая усмешка, вылетевшая из Сашиных лёгких, прокатилась по кабинету, но он, всё же, открыл упаковку и вынул черный карандаш. Немного подумав, склонился над столом и начал что-то рисовать. Или писать. Я нарочно не смотрела. Пусть не думает, что мне интересно.

Потом посмотрю.

Чтобы отвлечься, я начала перекладывать на столе предметы с места на место. Мне буквально физически нужно было занять чем-то руки, чтобы голова не думала о таких глупостях, как слегка повернуть голову и посмотреть на Сашин сосредоточенный профиль, склонившийся над листом бумаги, или на его руки, одна из которых всё ещё выводила что-то карандашом, а другая упиралась ладонью в стол.

— Вот, — придвинул он ко мне лист. — Надеюсь, похвалишь, мамочка?

— Не надейся. Хвалить тебя за любую мелочь заточена твоя мамочка.

Моя похвала для другого человека.

Сказав это, я рывком отодвинул кресло от стола и встала. Прихватив телефон и папку с документами, стремительно пошла к двери, но открыть ее не успела.

Обходя стол с другой стороны, Саша нагнал меня, поймал меня за талию одной рукой и вжал в дверь свой массой, не забыв подложить ладонь мне под затылок, вероятно, чтобы я не расшибла голову об дверь, когда начну дергаться в его руках.

— Отпусти, — выронила я холодно, чувствуя на свои губах Сашино такое же частое дыхание, как и моё собственное.

Глядя прямо во тьму, затопившую карие глаза, я прижимала к груди папку с бумагами и телефон. — Я позову охрану. Отпусти меня. Сейчас же.

— Прости, — вдруг выдохнул Саша тихо. — Прости меня за то, что произошло в беседке. Я не о поцелуе, — добавил он тут же, заметив, как я напряглась. — За слова прости. Я не должен был говорить тебе это.

— Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке? — горько усмехнулась я. — Можешь не пытаться. Я всё поняла. Давай просто забудем обо всём и продолжим работать, как коллеги.