Принц из-за моря

Они давно дружили, а их огромные владения за Маасом располагались совсем рядом. Даже будущая свадьба их детей уже была делом решенным. — И куда это ты собрался?

— В дальний монастырь уйду, грехи замаливать, — пояснил Арнульф. — Живу тут, словно не епископ я, а герцог, как раньше. Надоело, не хочу больше.

— Ну, дела…, - протянул Пипин. — К богу поближе решил стать. А мы тут без тебя, значит, крутись, как хочешь… Да ты слышал хоть, что творится-то сейчас? Купцы с Большого Торга прибыли, гудят, как пчелы.

— А чего случилось? — поднял тяжелый взгляд Арнульф. — Вроде спокойно все в наших землях.

— Мальчишку Хильдеберта помнишь? Сына Теодориха? Того, что сбежал?

— Помню, конечно, — кивнул епископ. — Хоть за него грех на душу не приняли.

— Да? — сжал губы Пипин. — Сейчас, святой отец, грехов столько будет, что замаешься отпускать. Жив он!

— Кто жив? — не понял епископ. — Ты о ком говоришь-то?

— Хильдеберт жив! — торжественно сказал Пипин. — Люди так говорят!

— Врут! — презрительно скривился Арнульф. — Сгинул он давно.

— Да вот тебе крест! — осенил себя крестным знамением Пипин. — Весть из Константинополя пришла. Там он! Его ромеи пригрели, как Гундовальда тогда. Он на нашего королька как две капли воды похож. Пьет, как лошадь, и бабам юбки задирает.

— Тогда да, он это, — кивнул головой Арнульф, в глазах которого исчезла пелена грусти. Он снова был собран и деловит. — Вот если бы сказали, что он в церковь ходит и причащается каждое воскресенье, то я бы не поверил. Ну, и чего ты так насупился? Он же пока за морем сидит, у ромеев. Думаешь, придет сюда? Если не дурак, то не придет. Король Хлотарь прикажет его на колесе изломать и птицам скормить. Думаю, Пипин, не о чем нам волноваться.

— Этот мальчишка — Хильдеберт! — припечатал Пипин. — Не понимаешь, что ли? Уже слухи всякие пошли. Чернь волнуется.

— Ах, вот ты о чем! — задумался епископ, который тут же все понял. Человек он был многоопытный. — Скверно! Ну, надо же, совпадение какое!"

"Король Парижа Хильдеберт I, живший сто лет назад, в династии Меровингов был белой вороной. Пьяница, ненасытный грабитель, жадный до чужого добра, человек, убивший родных племянников из-за наследства, по совершенно необъяснимой причине остался в народной памяти, как добрый король. Да и при Хильдеберте II жизнь была относительно сносной. Единственный сын Брунгильды не интересовался ничем, кроме ловли рыбы, и жить своим подданным не особенно мешал. Потому-то для жителя Галлии фраза «как во времена короля Хильдеберта» означала ту благословенную эпоху, когда куры неслись трижды в день, а зерна было столько, что его не только на подати хватало, но иногда и на то, чтобы поесть досыта.