Принц из-за моря

Благодарю за службу, воин! Дай, обниму тебя!

Горазд понимающе сощурился, забросив в себя кусок мяса, и сопроводив его кубком настойки. Это он сам князю про местного корчмаря и рассказал. На лице отставного воина расплылась детская улыбка, а в единственном глазу даже слезы показались."

"— Ты меня помнишь! Да я за тебя… Да мы все за тебя…, - и он ушел в подсобку, чтобы не показать слез радости. Все же недостойно воина такую слабость проявить.

— Внукам теперь рассказывать будет, — со знанием дела сказал Горазд, с хрустом закусывая квашеной капустой. — Как самого князя потчевал, а тот узнал его и за службу поблагодарил. Как пить дать, еще и в корчме каждый вечер хвалиться будет!

— Мне не тяжело, а людям приятно, — пожал плечами князь. — Так что там по выработке соли? План перевыполнять нельзя, я тебе говорил уже.

— Обижаешь! — прогудел Горазд. — Все излишки в складе держим, княже. Ты же сам говорил мне, что цены рухнут, если товара много будет. Это чего там? Что за шум?

— Ты! Образина одноглазая! — раздался рев за перегородкой. — Выпить неси, кривая морда!

— Германец какой-то орет, — немало удивился Горазд. — Пришлый, наверное. Наши порядок блюдут. Жупан Бертахар своих в кулаке держит. Во, дурак! Не знает, что за поносные слова в сторону увечного воина двадцать рублей виры заплатит.

— Пришлый? — пристально посмотрел на Горазда князь, а на лице его заходили желваки от гнева. — А откуда он тут взялся? Город у тебя режимный. Тут что, проходной двор теперь?

— Разберусь, княже, — проглотил слюну Горазд. Это был серьезный залет, и он это прекрасно знал.

А шум за перегородкой все нарастал. Из-за столов поднялся десяток крепышей с вислыми усами и бритыми затылками. Парни, прошедшие не один бой, были в увольнении и тратили свое серебро так, как тратят его все воины, и во все времена. Пропивали с бабами.

— Ты, немчура поганая, не видишь, что у него лицо бритое? — ласково спросили они рослого германца, который непонимающе смотрел на них. — Не видишь, дурья башка, что это княжий воин в отставке?

— Парни, я вас не знаю, — ответил тот. — И я с вами не ссорился.

— Ты нас сейчас узнаешь, — уверили его воины. — И ты с нами уже поссорился. Выходи на двор! Разберемся!

— Ну, пошли! — сплюнул германец.

— Я их сейчас!.. — рванул было за ними Горазд.

— Погоди! — положил на его плечо руку князь. Ему нечасто попадались такие сценки. — Интересно же!

— Да что тут интересного? — удивился Горазд. — С ними десятник, я его знаю. Он сейчас этого мальчишку под орех разделает.

Они подошли к двери, стараясь не показываться воинам. Те встали в круг, а раздетый по пояс германец разминал сухощавое, перевитое тугими узлами мышц тело. Десятник не уступал ему в мускулатуре, но был кряжистым, словно дуб, и существенно тяжелее.