Принц из-за моря

Адалульф был воином не из последних, и он вышел, одетый в доспех, опоясанный мечом, и с копьем — фрамеей. Он был уверен в себе, пока не увидел своего противника. Против него вышло настоящее чудовище.

— Питтон! — радостно заревели присутствующие.

Этого воина знали тут все. Его голова возвышалась над остальными почти на локоть, и самые рослые воины едва доставали ему до подбородка. Его плечи входили не в каждый дверной проем, и он на спор поднимал коня. Очертания решения Господа Бога по этому спору становились все более осязаемы. Питтон был довольно богат, да и сейчас, судя по довольной морде, он тоже получил немалую сумму в золоте. Он частенько выходил на Божий Суд, и пока не проигрывал. Роскошный доспех из железных пластин, стоивший огромных денег, обтягивал мускулистую тушу, словно перчатка. На голове его был шлем, украшенный затейливой чеканкой и позолотой, а пояс стоил небольшое состояние. Он не взял меч. На этот бой Питтон вышел с копьем и булавой и, судя по всему, он прекрасно знал, что делает, ведь он был гораздо сильнее своего противника. Борода бойца доставала почти до пупка, как и у многих из его народа, называемого «длинные бороды», лангобарды.

— Начинай! — крикнул король Ариоальд. — И пусть сам господь рассудит наш спор.

Адалульф начал осторожное движение по кругу, короткими уколами прощупывая оборону противника. Тот отвечал, и сухой стук копий разносился эхом, отражаясь от каменных стен. Опытные воины проводили связку за связкой, целя в лицо и ноги. Адалульф был подвижнее своего врага, и он широким взмахом рассек тому голень. Зрители разразились криками. Питтон взревел, видя, как кровь заливает его стопу, и перехватил рукой копье противника, вырвав его у него из рук. Размахнувшись, Питтон ударил врага кулаком в грудь. Крепкий доспех смягчил удар, но Адалульф упал, сбитый с ног. Питтон взлетел в немыслимом прыжке и ударом булавы смял шлем придворного, залив утоптанную землю двора кровью. Все было кончено. Господь милосердный высказал свою волю, а королева Гундберга признавалась невиновной судебной инстанцией, высшей из всех возможных.

— Пойди сюда! — Добрята махнул рукой готу из своей охраны, что восторженно орал рядом с ним. — Беги отсюда со всех ног! Герцог Арехис скоро будет тут, и он очень зол. Экзарх Исаак продал тебя.

— Понял, король, — Виттерих разом растерял все веселье. — Вот ведь крыса ромейская. Должен буду тебе. Досмотрю, чем закончится все, и сразу же уйду.

А франки, получив желаемое, успокаиваться не желали. Они перешептывались, поглядывая на Добряту, а потом граф Ансовальд снова вышел вперед.

— Король, мы хотели спросить тебя.