Принц из-за моря

 — Старухе, которая на кухне у тестя работает?

— Ей самой, — усмехнулся в усы князь. — Скажи, Само привет свой шлет и помнит все ее колотушки до сих пор. И доброту ее тоже помнит.

— Передам, ваша светлость, — просипел удивленный донельзя франк, который в эти подробности посвящен не был. — Непременно передам.

Франк уже ушел, а князь повернулся к боярину Звонимиру, по ведомству которого проходила эта сложнейшая, многослойная операция, результатом которой и стало воцарение в Бургундии нового короля. Звонимиру было уже лет тридцать пять, и он давно не напоминал того простого улыбчивого парня, каким был когда-то. Он заматерел, а в глазах появилось то выражение, которое бывает у тех, кто решает людские судьбы. Впрочем, он мог и пошутить, и поулыбаться, и сплясать на свадьбе так, что все только диву давались. И он по-прежнему мог влезть человеку в душу, только делал это теперь куда искусней, чем раньше. Школа князя сказывалась.

— А ведь он, пожалуй, еще пару лет нам выиграет, — сказал князь после раздумий. — Что думаешь, Зван?

— Сам поражаюсь, княже, — развел руками тот. — И не думал я, что так удачно все сложится. Упрямый он невыносимо, и власть полюбил без меры. Не понимает пока, что власть как огонь. Не только греет, но и жжет больно.

— Может, взрослеть начал наш парнишка? — задумчиво сказал Самослав. — Или советника хорошего нашел. Удивительно, конечно. Если жена мальчика родит, то это весь расклад сил на Западе перевернет. Наследник рода Меровея, да еще и от знатной венчанной жены, а не от потаскухи подзаборной, как это обычно у королей франков водится, это же ого-го! Огромная сила в умелых руках.

— Слухи из Нейстрии доходят, государь, что король Хлотарь сдал сильно, — ответил Звонимир. — Постарел после того поражения сразу лет на десять. Волос седой весь и зубов уже половины нет. Как есть старик.

— А Дагоберт что? — полюбопытствовал князь. — Все так же охотится и бабам юбки задирает?

— За ум взялся, государь, — поморщился Зван. — Как епископ Арнульф в дальний монастырь ушел[28], так он в дела вникать начал. Весьма неглупый король оказался. Хочет большую ярмарку около Парижа открыть. Вот! — Зван протянул свиток.

— «Дагоберт, король франков… Леутону, Вульфиону, Раукону, графам, викариям, центенариям и остальным должностным лицам нашего государства… Желаем и постановляем во славу господа и славнейшего патрона нашего Дионисия открыть рынок [который должен быть]… в седьмые иды октября один раз в год и туда должны приезжать все купцы нашего королевства и из-за моря… по той дороге, которая ведет к Парижу у моста святого Мартина…Приказываем также, чтобы этот рынок продолжался четыре недели, туда могут прибыть купцы из Лангобардии или Испании, Прованса и других областей…», — прочитал Самослав.