Приручить Генерального (СИ)

— Я тоже этого боялась. Хотела и боялась, даже уехать планировала. Далеко-далеко… С этой чертовой дырой в сердце. Почему там дыра, Рос? Зачем ты его забрал, верни?

— Да если бы я только знал, как…

Его плечи дрогнули.

— Если бы я только знал…

Я отстранилась, глаза выдавали потоки слез, за мутными водами было все плохо видно, лицо Роса дрожало. Но глаза стали еще более красными, влажными.

— Иди сюда. — попросила я, сжав ладонями его щеки, пробежалась пальцами по широким скулам. — Поцелуешь?

— Конечно, — мгновенно метнулся ко мне, распахнув рот.

Едва коснулся моих губ, я расклеилась окончательно от нежности и порывистости этого касания, от жара его рта, сильного тела, запаха. Словом, от всего.

— Иди ко мне. Пореви. Со мной можно, моя хорошая. Со мной тебе можно все. Все-все, не говори. Просто будь со мной, хорошо?

— Да-да, буду. Хочу… Хочу быть с тобой, — призналась, начала целовать.

Дубинин со стоном ответил, наши губы и языки заплясали, прикосновения и поцелуи были обоюдными, жадными. Внезапно Рос стиснул меня за талию.

— Притормози, иначе я… Сорваться могу.

— Не сдерживайся, — предложила ему и сама дернула за ремень на его брюках. — Я хочу тебя. Прямо сейчас хочу, Рос!

— Не сдерживаться? Опасные вещи предлагаешь, Одуван. Ты хорошо подумала?

— Нет. Не хочу думать. Хочу чувствовать. Тебя в себе… Много-много!

— Заказ принят!

Глава 49

Глава 49

Дубинин

— Иди ко мне, Одуван! — попросил я.

Даже договорить не успел, как Марфа взлетела, прижалась жарким ротиком к моему, впилась в него. Мы сцепились ртами, языками в дикой, бешеной схватке. Даже зубами клацали, порыкивая и постанывая, впиваясь друг в друга.

— Ааааар… Съесть тебя хочется!

Пробежался ладонями по узкой спине покрытой испариной. Очумело понял, что как-то уже успел избавить ее от платья, которое напоминало змеиную кожу.

Марфа охереннно в нем смотрелась на выставке, я не мог оторвать взгляд и, чего греха таить, мечтал его с нее сорвать. Потому что платье не скрывало изгибов ее тела, лишь подчеркивало, какая она хрупкая, гибкая и безумно сильная, стойкая. Моя девочка, моя воительница, моя… Моя-моя-моя!

— Дааа… — простонала в ответ. — Твоя, твоя, Рос, а ты? — спросила требовательно.

Мы снова поцеловались и разорвали губы с громким, влажным чмоком, часто задышали, смотря в глаза друг другу. Искры сыпались во все стороны.

Где-то между нами коротило, взывая устроить пожар.

— Твой, — признался, опустил ладонь на левую часть груди. — Чистосердечно говорю…

— Хорошо, если так. Оооо… — прикрыла глаза. — На тебя с таким восхищением смотрели, я едва выдержала эту пытку. Я горжусь тобой и хочу от всех спрятать, — рассмеялась низким смехом, тряхнув гривой, от которой я был без ума. — Скажи, я ненормальная?

— Если да, то и я тоже.