Приручить Генерального (СИ)

Я вдруг поняла, что он может продолжить. Просто продолжить и трахать меня, ведь я сама того же хотела!

Всего миг длилось это подвешенное состояние, когда я варилась в кипятке сомнений, страхов и своих желаний, боже…

Мое сердце не билось совсем.

Ровная линия пульса, тишина, чувства кастрированы, только изматывающее ожидание.

Рос отодвинулся.

Взрыв.

Пожар в грудной клетке.

Перед глазами все потемнело.

— В тумбе поискать?

— Да-да, — закивала, ослепнув от накативших эмоций.

Зрение возвращалось пятнами, рывками какими-то, собирая мозаикой вид Роса, копающегося в ящике.

Именно тогда я поняла, что тоже. Тоже чувствую все, что он сказал.

Просто сказать пока не могу.

И про семью… мне пока страшно.

Я… не готова.

Не вывезу.

Я только обрела возможность дышать и не хочу с головой уходить под толщу темной, ледяной воды. У меня так много страхов… Прежде всего, страх уйти и оставить беззащитными тех, кто от тебя зависит. Я всегда думаю о том, что когда кто-то умирает, ему уже не больно и не страшно. Страшно только думать о смерти, и мне вдвойне страшно заводить семью и жить с комком, с ощущением дурного, с предчувствием, будто прописанным в моих генах: может случиться все, что угодно, любая нелепица, ошибка, провал… И тогда детки, о которых просил Рос, останутся совершенно одни, и может произойти что-то дурное. Даже от родных, от близких, от хорошо знакомых…

Нет-нет, я не готова. Мне страшно.

— Скорее, Рос, — подстегнула его. — Давай же! Там должны были лежать гондоны, я хорошо помню, что оставались.

Мне было важно ощутить его со мной, здесь, прямо сейчас. Готового быть рядом, несмотря ни на что.

Потом… Потом… Я скажу все-все, обещаю, но сейчас просто закопала этот склад со взрывчаткой поглубже, сосредоточившись на настоящем.

На нас…

На желаниях, которые бомбили тело на разрыв аорты.

— Нашел.

Рос обернулся с улыбкой, продемонстрировал мне фольгированный пакетик. Потом начал сгребать в тумбу все, что вытащил, пока искал презервативы. Внезапно он застыл и выдернул альбом, открытый на одном из разворотов.

— Марф…

— О черт.

— Это что? — пролистнул.

— Положи обратно.

— Тут… — поперхнулся. — Тут члены. Много членов… Как это понимать?

— Это рисунки членов, что здесь понимать? Карандашные наброски. И это не много членов. Это много видов одного и того же члена.

— Чьего?! — насупился.

— Блять, приложи альбом на бедро рядом с оригиналом, и поймешь!

Словно не поверив, он сравнил.

— Это… Кхм… Я даже не знаю, что сказать. Это…

Дубинин взвесил на ладони альбом небольшого размера, но довольно пухлый.

— Тут только обо мне?

— Отдай!

— Ну, скажи, скажи… — отвел руку в сторону, потом пролистал назад и присвистнул. — Ну нихера себе… целый альбом, посвященный мне одному. А вот это… Ооо… Не говори, я знаю. Это сцена в офисе.