Приручить Генерального (СИ)

Но…

львица внезапно звонко шлепнула по моей заднице рукой, что была разрисована под лапу.

— Львицы не седлают жеребцов, даже таких, как этот! — и впилась ногтями глубоко мне в зад.

***

Несмотря на заверения, мол, львицы не катаются на спинах у жеребцов, много позднее все-таки сучка в золотых трусиках прокатилась на спине у каждого из жеребцов, размахивая кнутом, звоко шлепая по заднице.

Потом она брала под уздцы каждого и ненадолго уводила куда-то. Увидев, какими довольными они оттуда возвращались, с придурковатым видом, разумеется, я решил, будто они там трахались!

Потому что градус к тому времени уже был соответствующий, а барьеры нравственности падали с каждой минутой…

Меня оставили напоследок.

Томился, блять, как конь в стойле! Нет, я не то чтобы мечтал поучаствовать в групповушке. Просто… ох уж это подчеркнутое пренебрежение, когда Львица с уздечкой направлялась именно ко мне, а потом вжух — и сворачивала в сторону другого.

Каждый раз что-то поднималось, бурлило и… бурно оседало, как шапка пены на большой кружке пива.

И вот — она передо мной.

Больше никого из жеребцов не осталось.

Все та же процедура — уздечку на шею, повели тем же коридором, что и других, потом внезапно она притормозила у самых дверей.

Сняла с шеи уздечку и махнула рукой:

— Все, свободен!

Я, как дурак, не понял.

— Свободен, говорю! Иди… Пасись где-нибудь там!

Я запыхтел, даже немного разозлившись.

Что это… Всем дают, а мне?

Поэтому я упрямо пошел вперед, за ней и обхватил попку.

Такая маленькая, славная попка, что прямо ух, как жестко встал.

В ответ она застыла, но ненадолго ее оцепенение продлилось.

— Уберись! Живо! — рыкнула и… ткнула мне острой шпилькой в босую ступню.

Вообще-то больно.

У меня там синяк и кровоподтек остался!

Львица вывернулась из моей хватки так, словно была змеей, оттолкнула и быстро скрылась за дверью.

Я кинулся вперед, дернул, стукнул — заперто.

Не ломать же дверь…

Потоптался немного — внутри все кипело, бурлило.

На этот раз пенная шапка долго не оседала.

Чувствовал себя так, словно меня… умыли! Ооо, какое неприятное это чувство.

Ради приличия я вернулся обратно с видом, будто… не знаю… Будто меня тоже осчастливили.

Хотя, конечно, это было не так. Меня в дураках оставили.

Как тяжело держать уверенную мину при таком раскладе. Но я попытался, двинулся на разведку, так сказать."

"— Тебе досталось? — поинтересовался я у жеребца, который тусил возле небольшого фонтанчика.

— Еще как! — закивал. — А тебе?

— Само собой. Я же, блять, вожак… — сказал с видом превосходства. — И как тебе?

— Правила знаешь. Не обсуждаем. Не осуждаем. Иначе больше не пригласят или еще хуже, там… — показал рукой, имея в виду реальную жизнь. — Проблемы устроят. Не последние люди.