Приручить Генерального (СИ)

У одного два ребра сломано, у второго нос вмят едва ли не в мозг. Третьему повезло больше всех, только синяки и два передних выбитых зуба.

Если не они, то кто?!

Глава 29

Глава 29

Марфа

Странное дело, конечно, но Павлуша не соврал: по записям было видно, что Дубинину не перепало от охраны столько, чтобы были такие повреждения.

Хотя… Откуда мне знать?

Я в спорте не сильна, но с радостью еще раз десять посмотрела, как Дубинин всех раскидывал.

Вот это мощь, атлет… Ммм… Двигался прекрасно.

Тогда я была напугана. Но сейчас оценила и смаковала, как он атаковал, уходил от ударов! Боец!

Финал мне не нравился. Вызывал чувство страха и одновременного желания найти говнюка, ударившего Ростислава бутылкой по голове, и отмудохать его.

Не подозревала, что во мне столько скрытой агрессии!

***

Пока Дубинин спал, я нашла знакомых врачей, поинтересовалась про сотрясение, составила более-менее ясную картину. И все бы ничего, но пока Ростислав спал, ему начала звонить… мама.

На экране высветилось “АТАС! МАМА!”

Я не знала, что сделать — сбросить вызов, ответить или проигнорировать. Просто стало очень смешно, как большой и взрослый мужчина подписал маму в телефоне и поставил на ее вызов звук сирены.

Хотела вынести телефон, не успела.

Рос проснулся и сел, протерев глаза.

Его мать — стерва неугомонная, пронеслось в голове, даже медведя из спячки достала.

Не буду скрывать, мама Ростислава оставила после себя неприятное впечатление, высокомерная, предвзятая, напористая, если не сказать, нахальная. Обозвала меня, я тоже не осталась в долгу.

Дубинин взял телефон, отправил сообщение, перевел на беззвучный и посмотрел на меня.

— Я должен извиниться. За себя. Мне не стоило так взрываться в клубе. И за маму. Я точно не знаю, что она тебе наговорила, но почему-то уверен, что приятного было мало. Она… кхм… иногда невыносимая. И я ее очень люблю. На расстоянии. На очень большом расстоянии.

У меня снова в горле встал ком, я не ожидала, что первые слова после пробуждения в исполнении Дубинина будут именно такими.

Он попросил прощения.

Я растерялась, не думала, что он еще раз извинится, кивнула.

А что до его мамы, то на таких особ мне плевать. Чопорные, зашоренные, не способные видеть дальше собственного носа.

— Ты голоден?

— Да, давай закажем что-нибудь.

— Я приготовила. Суп."

"Хотела, чтобы это прозвучало небрежно, но по интонации вышло как “Только попробуй не съешь!”

Дубинин удивился. Сильно. Но попытался не подать виду. Хотя быстро сдался и заулыбался.

— Я пиздец как польщен, что ты для меня готовила. Ведьмовское пойло я пробовал и выжил. Настал черед попробовать ведьмовскую стряпню…

— Ах ты скотина, я думала, что обойдемся без этих шуточек, — рассердилась, но улыбка твердила обратное.