Дремлющий демон Декстера

Но все-таки… что же происходит?

Предположим, я просто схожу с ума — все взяли и разом ушли из дома. Очень утешает. Однако если действительно сделать такое предположение, почему бы не допустить, что я вполне мог совершить серию восхитительных маленьких проделок и ничего не запомнить, за исключением нескольких фрагментов снов? В конце концов, это просто более продвинутая форма снохождения. «Сноубийство». Вполне вероятно. Почему нет? Ведь я же уступил место водителя — причем на постоянной основе! — когда Темный Пассажир затеял свои увеселительные прогулки. Не нужно многих усилий, чтобы представить, что нечто подобное могло произойти и в данном случае, только в несколько другой форме. Темный Пассажир просто одалживает у меня машину, пока я сплю.

Какое еще объяснение можно придумать? Что во сне я астрально перемещаюсь, а из-за нашей связи с убийцей в прошлой жизни мои вибрации вошли в резонанс с его аурой? Конечно, тут мог быть смысл, живи мы в южной Калифорнии. В Майами это звучит несколько неубедительно. Итак, если я зайду в недостроенное здание и увижу три трупа в тех местах и в таком состоянии, с которым, как мне кажется, я уже знаком, мне придется серьезно рассмотреть вероятность того, что послание оставил я сам. Разве в этом не больше смысла, чем в предположении, что я провожу в жизнь некую подсознательную партийную линию?

Я подошел к внешней лестничной клетке здания, остановился, на мгновение закрыл глаза и прислонился к бетонному стеновому блоку. Он был чуть прохладнее воздуха. Я приложил щеку к его грубой поверхности с ощущением чего-то среднего между удовольствием и болью. Как бы мне ни хотелось подняться наверх и посмотреть на то, что там есть, примерно так же сильно мне не хотелось вообще это видеть. «Поговори со мной, — шепнул я Темному Пассажиру. — Расскажи, что ты сделал».

Кроме обычного холодного и далекого смешка, никакого ответа, конечно, не последовало. Никакой реальной помощи. Я почувствовал легкую тошноту, головокружение, неуверенность; мне очень не нравится чувство осознания, что у меня есть чувства. Я сделал три глубоких вдоха, выпрямился и открыл глаза."

"Сержант Доукс смотрел на меня с расстояния в три фута, он уже был на лестнице, одна нога — на первой ступеньке. Лицо его напоминало темную резную маску, как морда у ротвейлера, который приготовился вырвать тебе руки, но вначале ему интересно узнать, чем ты пахнешь. В выражении его лица было что-то такое, чего я никогда раньше не видел, разве что в зеркале. Глубокая и мертвая пустота, как последняя строка шарады из картинок под названием «человеческая жизнь».

— С кем это ты разговариваешь? — спросил он, показав свои белые голодные зубы.