Дремлющий демон Декстера

 — Но сначала скажи ее мне.

И она снова ткнула меня в то же место.

— Пожалуйста, Дебора, ты же знаешь, какая у меня нежная кожа.

— Не знаю, — ответила она. — Но чувствую, что начинаю узнавать.

— Такое больше не повторится, — пообещал я. — Это было просто какое-то ночное вдохновение, Дебора. Что бы я тебе сказал, если бы позвонил, а дело обернулось бы ничем?

— Но оно не обернулось ничем. Как раз наоборот! Еще тычок.

— Я правда не был уверен, что так случится. И я бы чувствовал себя последним придурком, если бы втянул тебя.

— А теперь представь, как бы я себя чувствовала, если бы он убил тебя.

Вот так сюрприз. Мне трудно даже начать представлять, что бы она почувствовала. Сожаление? Разочарование? Гнев? Боюсь, все эти штуки выше меня. И я просто повторил:

— Прости меня, Деб. — А потом, как неунывающая Полианна,[17] которая в любом деле находит светлые стороны, добавил: — Но по крайней мере там был рефрижератор.

Она моргнула.

— Там был грузовик?

— Ох, Деб, они тебе не рассказали?

Тычок.

— Черт возьми, Декстер! — зашипела она. — Так что же грузовик?

— Был грузовик, — произнес я, несколько сконфуженный ее настолько эмоционально обнаженной реакцией, и, конечно же, тем фактом, что столь симпатичная женщина выбивает из меня все это дерьмо. — Он сидел за рулем фургона-рефрижератора. Когда бросил мне голову.

Дебора схватила меня за руки и уставилась прямо в глаза.

— Иди ты… — наконец смогла сказать она.

— Как скажешь.

— Господи Иисусе… — произнесла Дебора, глядя в пространство и, очевидно, видя свое повышение по службе, проплывающее где-то у меня над головой.

Она скорее всего собиралась продолжить, если бы в этот момент Эйнджел — не родственник — не подал голос, перебивший гул, висящий над Ареной.

— Детектив? — крикнул он, вертя головой в поисках Л а Гэрты.

Голос звучал странно, словно в беспамятстве, как вскрик полузадушенного человека, не привыкшего громко говорить на людях. В помещении сразу же стало тихо. В интонации были одновременно и шок, и триумф: я нашел что-то важное, но — о Господи!

Все глаза повернулись в сторону Эйнджела, а он показывал вниз, на сидящего на корточках лысого мужчину, который медленно и осторожно что-то вынимал из верхнего пакета.

Мужчина наконец вытащил эту штуку из пакета, неловко держа, уронил, и она покатилась по льду. Он потянулся за ней, поскользнулся и поехал по льду вслед за поблескивающей штуковиной, пока их обоих не прибило к борту. Трясущейся рукой Эйнджел дотянутся до нее, схватил и поднял, чтобы всем нам было видно.

Внезапно воцарившаяся в помещении тишина была благоговейной, захватывающей и прекрасной, как всеподавляющий взрыв аплодисментов после того, как с гениального произведения сняли покрывало.

Это было зеркало заднего вида с грузовика.