Приручить и обезвредить (СИ)

– Просто? Поэтому ты ей ТОЖЕ понравился?! Тоже, блять! Так что там в туалете произошло за столь короткое время, что ей тоже понравилось?

Я уже перешла на крик, и голос срывается, не выдерживая нервного и мышечного напряжения.

– Да ничего там не было, Марта, это бред! Я её отшил, слышишь? Отшил!

– И ты думаешь, я поверю в это? Вы так мило пообщались, что даже гости за столом это заметили! А может Аллочка оставила тебе записку, чтобы не задерживать, а ты её видел, но не выкинул, чтобы перезвонить? Я, конечно, понимаю, что мы не спим последнее время, но не ожидала, что ты как животное через неделю уже будешь искать куда пристроиться! Господи, какая я дура!

– Марта, блять! Нет, это всё чушь! Ты не можешь говорить это всерьёз!

Я не выдерживаю, истерика в полную силу выворачивает. Я просто сажусь на стул и реву, даже сделать нормальный вздох не могу. Лёша садится на корточки рядом со мной, кладёт руки мне на колени. Не могу физически выносить сейчас его прикосновения! Хочу спрятаться от всего и ото всех!

– Убери руки! Не трогай! Не трогай меня!

Я отталкиваю его. Лёша молча встаёт, но я слышу, как тяжело он дышит. Разворачивается, уходит в спальню, а через пару минут выходит полностью одетый.

Алексей

Марту основательно перекрыло, она ревёт навзрыд. Я не знаю, как её успокоить. Не знаю, как поговорить без ложных обвинений, как два взрослых человека. Но, по-честному, выглядит ситуация откровенно херово. И когда эта блядина Алла успела записку-то впихнуть? Хотя, когда именно – я понял, но я видимо так расслабился среди друзей, что даже не придал значения этим лишним касаниям.

Моя попытка коснуться кошки усугубляет её состояние. Я тоже уже на грани. Чтобы не ляпнуть то, о чём буду жалеть, решаю прогуляться.

Одеваюсь, захожу на кухню.

– Марта, я хочу, чтобы мы поговорили нормально. Я выйду, чтобы не провоцировать тебя. А когда вернусь, мы сядем и всё обсудим.

Смотрю в её заплаканные, красные глаза и сердце сжимается. Хочу прижать к себе, погладить по голове и надеяться, что мне поверят.

Марта

Лёши нет дома уже два часа. Слёзы кончились часа так полтора назад. Наступило апатичное состояние. Я просто сижу на диване и пытаюсь разобраться, что делать дальше. Мне так хочется верить, что это всё случайности, совпадения. Но увы, какой смысл заниматься самообманом?

Когда спецназовец не приходит домой в час ночи, я начинаю переживать. В два часа я звоню, он сбрасывает звонок. Я пишу смс, чтобы перезвонил. В три часа я звоню до тех пор, пока не слышу в итоге «Абонент недоступен».

Что-то внутри сжимается уже от страха, что с ним что-то случилось. От переживания речи о сне даже не может быть. Какой бы скотиной он ни был, чувства к нему у меня есть. Разбираться с ними мне ещё предстоит, но сейчас важно узнать, что с ним всё хорошо.