Притяжению вопреки (СИ)

Наверное, интуитивно знал, что ничем хорошим такое кончиться не может. А тебя пустил… даже не то что близко… в душу пустил, привязался… И для меня доверие и вот это всё неотделимо. Без доверия можно… ну не знаю… переспать разок-другой, отжечь где-то, ну там ещё что-то, но не быть вместе. Так что не было у нас с тобой настоящих отношений. Ничего у нас не было.

Анита отёрла ладонью лицо. Мокрое от слёз. Когда успела заплакать — сама не заметила.

— А была всего лишь иллюзия отношений, — продолжал Эйс. — Ну а цена таким иллюзиям — ломаный грош.

— Ты, конечно, можешь, считать так, — глухо произнесла Анита, выпуская его запястье. — Но для меня наши отношения всё же были настоящими. И бесценными…

— Айя? — услышала она за спиной.

Оглянулась — на пороге гостиной, прильнув одним боком к дверному косяку и слегка покачиваясь, стоял Ваня. Он явно только что встал. Не оделся даже. Как спал в боксёрах, так и вышел, снова шокируя её своим истерзанным и истощённым телом, на котором места живого не было. Хоть она вчера и видела все эти жуткие огромные багрово-синюшные ссадины, а всё равно непроизвольно содрогнулась.

— Ваня, вернись в кровать, — справившись с собой, велела Анита. — Тебе сказали — лежать.

— Яуале… — прогундосил он. Половину звуков он ещё не выговаривал.

— Подожди, пожалуйста, — попросила она Эйса, заметив, как разительно изменилось его лицо. — Я сейчас.

— Идём, Ваня, я тебя провожу, а потом сразу в постель, — она обхватила брата вокруг талии и осторожно довела до туалета. Затем так же проводила его обратно до кровати.

— Кто это? — спросил Эйс, когда Анита вернулась в комнату.

— Ваня. Мой младший брат. Я тебе про него рассказывала…

— Тот самый? А что с ним? Почему он такой весь…?

— А это, Артём, цена моего предательства. Всё это время его держали… не знаю… в каком-то подвале, наверное. Били, голодом морили, ну ты сам видишь. В общем, сказали, что отпустят только тогда, когда я принесу им твой ноутбук. А если кому-нибудь расскажу, то вообще его больше не увижу живым. С тобой тоже бы расправились, если бы я тебе проговорилась, так сказал Рассохин…

Эйс с минуту просто молчал, пытаясь переварить услышанное.

— Беспредел какой-то, — пробормотал он. — В полицию надо, пусть прижучат их. Тут статей на десятку.

— Не всё так просто. Ваня сам виноват. Связался с дурной компанией, мелкими воришками. А они, узнав, что я работаю на Лившица, подбили его на кражу. Им нужна была какая-то ценная вещь. Ваня не хотел, но его тоже заставили, — горько усмехнулась она. — Он, дурачок, залез к нему в дом и попался. К тому же, там у Лившица камеры всюду. Ничего украсть он не успел, но по записи этого не видно. Зато видно, как он разбил Лившицу голову и сбежал.